– …будет подольше, – сказал Сид. – Ты бы хотел?

– Что? Что ты сказал?

– Ты что, спишь? Я говорю: пусть такая жара стоит подольше. Как будто лето не кончилось.

– Да, да. Я тоже хотел бы, – заверил друга Дэнни, с трудом соображая, чего бы ему хотелось на самом деле. Одно было ясно – он постарается (должен, по крайней мере, постараться) не забивать голову разной ненужной дрянью. Черт с ней, с этой дверью! Но это оказалось не так легко.

Вечером, когда вся семья ужинала, а папа поглощал еду так, словно с минуты на минуту кто‑то придет и отберет ее у него, Дэнни вновь задумался, почему мать ведет себя так, будто ничего не произошло. Вернувшись от Сида, он сразу же столкнулся с матерью, обычным, будничным голосом предложившей ему обедать. Она спросила его о школе, о новых одноклассниках. При этом она, хоть и не была очень ласковой, все же не вела себя с ним так сухо, как это бывало прежде, когда он делал что‑нибудь не так. За ужином мать говорила все те слова, которые и полагается говорить женщине, сидящей за столом с мужем и двумя несовершеннолетними детьми. К нему она обращалась так, словно днем не было разбитой бутылки молока, не было ее гнева и ударов по спине, и Дэнни не знал, что все это значит. Может, мама немного жалеет о происшедшем, даже раскаивается, что, не сдержавшись, слишком сильно наказала его? Сама она ни за что не признает себя виноватой, как это не раз бывало в ссорах с отцом. Наверное, поэтому она молчит о случившемся, хотя обычно не упускает случая, чтобы отчитать его при всей семье. Хотя вряд ли. Просто она решила, что с него достаточно, и все это в прошлом. Идя спать, Дэнни прошел мимо комнаты Джонни, даже не взглянув на дверь, словно, посмотрев на нее, он бы окаменел на веки вечные.

В тот вечер он заснул на удивление легко, и ночь прошла без сновидений; она промелькнула, как одно мгновение, пока наутро его не разбудил отец своим обычным ласковым прикосновением.

Глава третья

1

Впервые Дэнни Шилдс увидел крошечного человечка, этого омерзительного Лилипута, словно сделанного в мастерской, находящейся где‑нибудь в глубинах ада, пятого октября, в воскресенье. Минули три учебные недели. Дэнни перестал думать о двери в комнату старшего брата через несколько дней после первого горького опыта. У мальчика хватило духу повторить попытку лишь один раз, в четверг восемнадцатого октября.

Духота вынудила‑таки прийти прощальную грозу, обрушившуюся на Оруэлл так, словно наступил час всемирного потопа. Шилдсы сидели в гостиной, никто не произносил ни слова, с благоговением вслушиваясь в разбушевавшуюся стихию. Казалось, кто‑то проделал дыру в дне реки, текущей по небу, и теперь вся эта масса воды низвергается на их дом. Телевизор благоразумно выключили, но даже матери не хотелось открывать рот.

Дэнни сидел плечом к плечу с братом. Общий враг (более надуманный, чем реальный) помирил их, так как ни тому, ни другому не улыбалось сидеть в своей комнате с чувством, что он остался один на всем свете. И это несмотря на то, что еще утром Джонни дал ему ногой по заднице, со злостью прошипев: «Пусть этот очкарик Сидди носа не показывает в мой дом». То, что дом был такой же его, как и Дэнни, его мало интересовало. Дэнни был ужасно расстроен, но сейчас душа его была настроена на всепрощающий лад.

Крупные капли молотили по крыше, точно камни. Постепенно гром прекратился, но дождь не перестал, лишь стал слабее. Джонни, изнемогавший от безделья, с нетерпением ожидал его окончания.