|
Он даже сам удивлялся, почему это произошло. Ведь он не мог войти в комнату Джонни, даже когда она была не заперта! Но знание это казалось ему сейчас не важнее, чем имена соседей. Примерно так мы относимся к страшному сну, который, хоть и очень правдоподобен, не перестает быть только сном. Дэнни допускал, что это следствие того, что он плохо выспался и чувствовал себя совершенно разбитым. Но, с другой стороны, странности, связанные с дверью, могли прогнать любую вялость, если в них как следует вдуматься. Любой другой ребенок непременно бы не удержался и рассказал обо всем если не родителям, то хоть кому‑нибудь. Но Дэнни был иной. Брат отпадал первым, мать в этом смысле была не менее недоступна, отец… нет, это станет известно матери, и тогда получится еще хуже, чем если сразу обратиться к ней. Итак, семья отпадала. Ведь, в самом деле, не звонить же в Манчестер тете Берте и, когда она обрадуется, что ей позвонил племянник, огорошить ее, сказав, что дверь в комнату Джонни для него, Дэнни, не открывается? Друзей у него для выбора не было. Один Сид. Дэнни уважал своего друга и боялся потерять это чувство вместе с дружбой, так как не знал, как будет Сид относиться к нему после такого невероятного сообщения. Но даже если бы Дэнни знал, что у него хватит мужества рассказать все родителям, при одной мысли об этом его охватывала дрожь, словно он стоял на ветру без одежды после купания в Гренландском море. Допустим, мама не потребовала немедленно заткнуться и перестать нести чушь. Положим, она улыбнется и скажет, что Дэнни что‑то напутал и что этого не может быть. Да, он с ней вполне согласен – не может так быть, чтобы дверь не открывалась у младшего брата, если открывается у старшего! Но именно так все и есть! Допустим, мама окажется такой доброй, что решит пойти с ним вместе и убедить его в том, что двери либо открываются для каждого, либо ни для кого, потому что закрыты на замок, чтобы он перестал беспокоиться. Они подойдут к двери, Дэнни посмотрит на мать, та с улыбкой кивнет, он возьмется за ручку, на которую у него уже аллергия, и… Что же будет дальше? Интересный вопрос! Насколько Дэнни было известно, мама изредка убиралась в комнатах детей (когда беспорядок достигал критической отметки) и, следовательно, входила в комнату Джонни. Отец будил не только Дэнни, но и старшего сына. Значит, тоже входил. По крайней мере, в присутствии Джонни. Оставался он один – Дэнни. Может, еще при ком‑то дверь поведет себя по‑другому? Черт, он уже думает о двери как об одушевленном существе! Нет, он ни за что не заведет этот разговор с родителями.
Однако в тот же вечер пятницы Дэнни едва не заставил себя попытаться открыть дверь, когда в комнате находился Джонни. Дэнни пришлось собираться с духом даже для того, чтобы представить себе мысленно, что он это сделает. А уж сделать в действительности… Тем более что сегодня Джонни вообще не цеплялся к нему, а потому подставиться брату после такой милости с его стороны было бы слишком опрометчиво. Дэнни долго настраивался на то, чтобы выйти из своей комнаты и дотронуться до медной ручки, но его спас от тяжких раздумий (и последствий) звонок Сила. После этого Дэнни выбросил из головы это искушение, как выбрасывают в мусорное ведро никуда не годную разбитую тарелку. А на следующий день началась та жизнь, которой Дэнни так боялся до переезда в Оруэлл. И эти события в какой‑то степени отвлекли его от вероятного происшествия в доме.
3
Дэнни пришел к Сиду в субботу. Они долго сидели дома, потом решили прогуляться. Никуда конкретно не направляясь, они забрели в Грин‑парк. У Сила было не очень хорошее настроение, но на вопрос Дэнни он лишь пробормотал что‑то невразумительное и перевел разговор на другую тему. Дэнни сам чувствовал себя… подавленным, что ли? Возможно, такое чувство испытывает перелетная птица, поняв, что больное крыло может не зажить до первых заморозков. Разговор как‑то сам собой прекратился. Ребята, не сговариваясь, встали и молча пошли к выходу из парка. |
