6

Появление мистера Джонса показалось Лоулессу очень некстати. Не успев еще выбраться из «комаро», тот взахлеб затараторил:

– О, мистер Лоулесс! Доброе утро, хотя оно мне почему‑то не кажется добрым, несмотря на эту чудную погоду! Только жарковато чуть‑чуть, вы не находите? Нет, оно немного странное, это утро, я… Вы знаете, я как раз хотел вас увидеть, и это очень удачно, что я…

– Не двигайтесь, Боб! – крикнул шериф.

Пока Джонс вылезал из машины, Чарли, не вслушиваясь в болтовню Боба, пытался быстро сообразить, как ему поступить и что делать. Одним глазом он следил за желтыми мухами, другим – за Джонсом. Монро же, словно заколдованный, продолжал наблюдать за насекомыми, которые, казалось, делали то же самое.

– Оставайтесь там, где стоите! – резко сказал Чарли. На лице Джонса появилось испуганное выражение, которое сменилось полнейшей растерянностью:

– Шериф, что…

– Не двигаться, – процедил сквозь зубы Лоулесс. «Этот идиот не видит трупы!» – подумал он про себя. На гладко выбритом лице Боба застыла растерянная улыбка. «Малыш вот‑вот спятит», – подумал шериф.

– Я не понима… – Джонс запнулся так резко, словно внезапно потерял дар речи. Глаза его округлились, нижняя челюсть отвисла.

Лоулесс все стоял, не в состоянии сообразить, что же предпринять. Он знал только одно: эти мухи на самом деле совсем не мухи и отличаются от обычных как небо и земля. И не только по внешнему виду – их жужжание и, главное, их поведение было не такое. Чарли все больше и больше склонялся к мысли, что они ВИДЕЛИ его с Джеком и что они РАЗУМНЫ! А тут появился, как на грех, этот Джонс, походивший на шута горохового в своем «комаро». Теперь шериф отвечал еще за одного человека, которого угораздило остановиться у дома Мориссонов. При взгляде на Боба Джонса, застывшего с каким‑то безумным выражением на лице, Чарли еле сдержался, чтобы не прокричать ему: «Твою мать! Какого черта ты не проехал мимо на своем ненаглядном драндулете цвета известного сексуального меньшинства! Какого черта тебе здесь надо? Может, хочешь полюбоваться этими милыми мушками? Поймать их в кулачок и послушать, как они жужжат? Хренов папаша „Дракоши“!» На какой‑то миг Чарли овладело сомнение, уж не сгущает ли он краски, думая об этих мухах? Может, он СЛИШКОМ высокого мнения об их способностях, а это всего лишь мухи? Но нет, Чарли никогда не подводила интуиция, и он был уверен, что она не обманывает его и на этот раз.

В последнее время в Оруэлле происходило столько странного, что Чарли чувствовал – он вот‑вот начнет привыкать к этому. К сожалению, все странное несло с собой смерть и несчастье, а потому допустить саму мысль, что эти новоявленные золотистые мухи могут оказаться существами вполне безобидными, было бы крайней степенью легкомыслия. Позволить себе такое Чарли не имел права.

– О‑о! – сдавленно простонал Джонс. – О Господи! Чт‑т‑т‑то это, шер‑р‑риф?

Чарли отметил про себя, что Боб пока что не заметил мух. Немудрено: мухи сидели не шевелясь, рассматривая кого‑то из них троих. Джонс был так потрясен общим видом кровавой свалки человеческих конечностей, что ему было не до таких мелочей, как странные золотистые пятна, в которых только приглядевшись можно было опознать знакомое насекомое. Еще одна догадка осенила шерифа, и то, что произошло дальше, только подтвердило ее. Суть ее была в том, что Боб не имел ни малейшего понятия о страшных событиях, начавшихся вчера вечером. Вот почему, потрясенный тем, что увидел, он, скорее всего, истолковал все превратно. Может быть, из поведения шерифа и его заместителя он заключил, что они оба имеют какое‑то отношение к страшной пирамиде, может, решил по каким‑то другим соображениям, что самое разумное – поскорее убраться с этого места, но, как бы то ни было, Чарли не довелось услышать объяснений из уст самого мистера Джонса: он бросился бежать.