– Что ты ищешь? – спросил у брата Тони. Его била мелкая дрожь.

– Когда мы везли Лока, мне показалось… кто‑то лежал возле входа, но… никого не видно.

– Почему ж ты тогда не остановился?

– Мы ехали… очень быстро. Черт с ним! – Эдди махнул рукой; увеличивая скорость, на секунду закрыл глаза – наверное, показалось.

2

Они достигли пересечения Мэйн‑стрит с Момсон и свернули налево. Эдди кивнул:

– Лок говорил, что это началось с Холистеров… и еще вчера вечером. Хотя… кто его сейчас разберет? Теперь здесь все мертвы.

– Но, Эдди! Как это… может быть? Как получается, что они…

– Давай не будем об этом, Тони, – попросил его брат. – А то я окончательно свихнусь.

– Да, наверное, ты прав, – тихо сказал Тони. – Лучше не надо.

Он хотел сказать брату, что не все соседи Холистера погибли, некоторые, быть может, вообще ничего не знают… Но в дома лучше не заходить. Тони знал, что какая‑то женщина с Виллоу‑стрит, которой позвонили и посоветовали поскорей уходить из дому и ни в коем случае не забегать к соседям, заявила, что нет, она непременно сходит к своей подруге, живущей через два дома, чтобы предупредить ее. Миссис Маквой, говорившая с этой женщиной, тут же сообщила ей, что в доме ее подруги никто не отвечает, а это означает, что в этом доме все, должно быть, мертвы. В этот дом НЕЛЬЗЯ заходить. Однако в ответ послышался смешок и бодрое заявление, что ее подруга имеет привычку отключать на ночь все телефоны в доме. Затем раздались короткие гудки. С того момента вестей от этой женщины больше не поступало. Впрочем, даже когда миссис Маквой или миссис Таннер (и еще нескольким) удавалось дозвониться до кого‑нибудь, масса времени уходила на пустые разговоры, прежде чем до людей доходило, чего от них хотят. Лишь единицы безропотно соглашались немедленно покинуть дом (ничего не взяв с собой) и ни в коем случае не пытаться зайти к соседям.

«Ничего удивительного», – подумал Тони. Сам он уже почти смирился с тем, что его собственный мозг не способен ни понять, ни объяснить то, что происходит. Ладно, оставим в стороне случаи совершенно необъяснимого кровотечения и смерть девушки, замерзшей при комнатной температуре… Но почему‑то все это происходило и происходит именно в ЖИЛЫХ домах! По какой‑то причине магазинчики, кафе, деловые здания стали островками спасения. Люди умирали лишь в частных домах, и это было выше понимания Тони, и не только его. «Лучше не думать об этом, – твердил про себя Стронгбоу‑младший, – лучше не надо; у тебя и так есть дело – вокруг города некое подобие барьера, и он… убивает! Есть чем заняться». Тони повторял себе это снова и снова потому, что его словно что‑то толкало зайти в какой‑нибудь затихший дом. Двухэтажные коттеджи, стоявшие вдоль Момсон‑стрит, притягивали его как магнит. Дома манили его, даже как будто слышались голоса, приглашавшие его зайти в гости. Но этого не могло быть; они ехали так быстро, что вряд ли могли расслышать чей‑нибудь оклик, но Тони все равно ощущал эту странную тягу, в которой составной частью было, конечно, и простое любопытство. Так ребенок ломает игрушку, чтобы посмотреть, а что же там внутри.

Момсон‑стрит, в противоположность центру, была пустынна, и Тони вдруг подумалось, что, не будь с ним рядом брата, он остановился бы и зашел в первый попавшийся дом. При этой мысли в голове у Тони словно что‑то зашевелилось и кто‑то заговорил, торопливо и еле слышно: «Попроси Эдди остановить, тебе захотелось по‑маленькому. Он остановит, и ты сможешь забежать вон в тот красивый уютный домик.