|
Закутанная женщина встала, повернулась к скамье и медленно размотала длинные полосы ткани, которые скрывали ее лицо; повязки упали на землю, и она переступила через них. Принцесса лежала ногами к очагу; Мара подошла к ее голове и, повернувшись, встала перед ней. И тогда я увидел ее лицо. Оно было прекрасно; когда она говорила, ее лицо было бледным и печальным, полным той грусти, которой грустит душа и сердце; но не несчастным, и я понял, что оно никогда не будет несчастным. Огромные слезы текли по ее щекам; она смахнула их рукавом; выражение ее лица становилось все более и более спокойным, и вот она уже больше не плачет. Но, несмотря на то, что каждое ее движение было наполнено состраданием, она скорее казалась суровой. Мара положила свою руку на голову принцессы – на волосы, которые росли над ее лбом, наклонилась и дохнула ей на брови. Тело вздрогнуло.
– Не отвернешься ли ты от тех злых дел, которые ты делала так долго? – вежливо спросила Мара.
Принцесса не ответила. Мара задала вопрос снова, таким же мягким, призывным тоном.
Принцесса даже не показала вида, что слушает. Мара повторила свои слова в третий раз.
– Нет, – ответила принцесса, – я останусь собой, и не собираюсь становиться кем-то еще.
– Увы, теперь ты уже как раз другая, ты не похожа на себя! А в самом деле стать самой собой ты не хотела бы?
– Я буду тем, что сейчас из себя представляю.
– Если ты уже пришла в себя, отчего же ты не сделаешь того, что могло бы помочь тебе возместить потери от того несчастья, которое с тобой произошло?
– Я буду следовать тому, что говорит мне моя природа.
– Ты же ничего о ней не знаешь; природа твоя хороша, а делаешь ты злое!
– Я делаю то, что доставляет Мне удовольствие – и то, что Мне хочется:
– Ты будешь это делать так, как делает это Тень; пока это не затмит и не согнет Тебя?
– Я буду делать то, что мне хочется делать.
– Ты убила свою дочь, Лилит!
– Я убила тысячи. А она принадлежит мне, она моя собственная!
– Она никогда не была твоей, ты была чужой для нее.
– Я не была чужой, я – своя собственная, а моя дочь принадлежит мне!
– Тогда, увы, получается, твой час настал, Лилит!
– Меня это не очень заботит. Я – это я, и никто не сможет отобрать меня у меня!
– Ты не настолько личность, насколько это тебе кажется.
– Так долго, как мне будет нравиться то, что я о себе думаю, это мне будет не интересно. Мне самой достаточно того, чем я буду. Чем захочу, тем и буду сама себе казаться. Мои собственные мысли делают меня мной, то, что я думаю о себе, – это и есть я. И ничто другое меня собой не сделает!
– Но другое когда-то сделало тебя, и может заставить тебя увидеть наконец, что ты с собой сделала. Больше ты не сможешь выглядеть в собственных глазах чем-то кроме того, чем он видит тебя! И ты не сможешь больше получать удовольствие от того, что будешь о себе думать! С этой минуты ты очнешься для тех перемен, которые произойдут с тобой!
– Ни одна из них никогда не коснется меня! Я бросаю вызов той силе, которая попытается сделать так, чтобы я перестала быть свободной! Вы рабы этой силы, и я бросаю вызов вам! Не знаю, хватит ли вам сил на то, чтобы пытать меня, но вы все равно не заставите меня сделать что-то против моей воли!
– В такого рода принуждении нет смысла. Но ведь есть свет, который проникает глубже, чем воля кого бы то ни было, свет, который развеет любую тьму: и этот свет может изменить то, что ты называешь своей волей, и сделать ее по-настоящему твоей – а не Тени! Воля создающего может слиться с волей его создания и таким образом освободить его!
– Свет не проникнет в меня – я его ненавижу! Прочь, рабы!
– Я не раба, ведь я люблю этот свет и хочу остаться с тем, кто меня создал. |