Я отправилась навестить часть своих владений, захваченных дикими карликами, сильными и жестокими, врагами закона и порядка, сторонящихся любого прогресса… злой народ. Я отправилась одна, ничего не опасаясь, не испытывая ни малейшей необходимости принять какие-то меры предосторожности. Я не знала, что за горячим потоком, рядом с которым вы меня нашли, некая женщина, конечно, не такая сильная, как я, не бессмертная, произнесла надо мной то, что вы называете заклинанием, которое только и может, что сделать недвижимым живое и все прочее, но находится много выше понимания смертных, тех, что используют эту силу. Я продолжила свое путешествие, дошла до потока, перепрыгнула через него…

Тень замешательства проскользнула по ее лицу. Запнувшись на минутку, она продолжала:

– Вы знаете ведь, что кое-где он не шире нескольких шагов! Но, когда я уже сделала это, смутное сомнение объяло меня холодом. Я, наконец, сообразила, чем может грозить мне этот наговор, и поняла, какой эффект может он произвести. Собравшись с последними силами, я доплелась до леса – и с тех пор ничего больше я не могу вспомнить, до тех самых пор, когда я увидела вас спящим и этого ужасного червя у вашей шеи. Я подползла к вам, отбросила прочь чудовище и прикоснулась губами к вашей ране. Вы начали просыпаться, и я забралась обратно в листья.

Она поднялась, ее глаза сверкали так, как никогда не сверкают человеческие глаза, и воздела руки над головой.

– Все, что вы сделали для меня, вернется к вам сторицей! – воскликнула она. – Я вознагражу вас так, как ни одна женщина не смогла бы! Моя сила, моя красота, моя любовь теперь ваша – примите ее!

Она бросилась передо мной на колени, обняла меня за ноги и снизу вверх посмотрела мне в лицо.

И тут впервые я заметил на ее левой руке большую грубую перчатку. И я увидел под ней каким-то внутренним зрением шерсть и когти, но тем не менее я знал, что рука, хорошо укутана – может, потому, что сильно покалечена. Я взглянул на другую: милая женская ручка, совершенно обычная… И я почувствовал, что, если я буду хоть чуть-чуть меньше ненавидеть, то полюблю.

Она стала подниматься. Я сидел ни жив ни мертв, не поднимая глаз.

«Может быть, мне она сказала правду!» – произнесло во мне мое тщеславие. И в это мгновение я испытывал страшный соблазн возлюбить неправду.

Скорее какой-то запах, чем простая и благородная пульсация воздуха, окутал меня. Я поднял глаза…

Она стояла передо мной, выпрямившись и помахивая надо мной своими прекрасными руками самым колдовским образом.

Ужасающий рев снова заставил мое сердце запрыгать по своей клетке. Гипс затрясся так, словно его кто-то расшатывал нарочно. Принцесса тоже заметно тряслась.

– Мое вино слишком сильно на вас подействовало! – произнесла она дрожащим голосом. – Я не должна оставлять вас на этом сквозняке! Идите и поспите немного, и, когда проснетесь, просите меня обо всем, что может доставить вам радость. Я пойду с вами. Идемте же.

Когда мы уже поднимались по лестнице, она сказала:

– Меня не удивляет, что этот рев вас напугал! Должна сознаться, он напугал и меня: на секунду я подумала, что она вырвалась. Но это невозможно.

Однако отчего-то мне показалось (не могу сказать почему именно), что это рычала белая леопардиха, и обращалась она ко мне, а не к принцессе.

Улыбнувшись, она оставила меня у двери моей комнаты, но когда она отворачивалась, я прочитал на ее лице тревогу.

Глава 26

КОРОЛЕВСКАЯ БИТВА

Я бросился на кровать и стал обдумывать про себя ту сказку, которую она мне рассказала. Она забылась, и одно необдуманное слово устранило одно затруднение, которое касалось тех обстоятельств, при которых я обнаружил ее в лесу. Это леопардиха прыгала через поток, а принцесса лежала на берегу ничком.