— Боже мой, — прохрипел он. — Боже мой! Не могу поверить, что ты просишь меня стать предателем.

Она гневно поджала губы.

— Неужели это хуже, чем измена, которую ты навязываешь мне?

— Генрих дал мне земли, титул.

— Ты чуть не погиб из-за него.

Ранд покачал головой.

— Это все Жерве, который собирался присвоить Буа-Лонг. Всему виной интриги, которые ты затеяла с его отцом, который, к слову сказать, уже мертв.

Лианна отпрянула.

— Как ты смеешь упрекать меня в том, что я всеми силами борюсь за независимость Франции? Будь ты проклят, Ранд! Я подарила тебе дом, наследника. Неужели ты ничего не дашь мне взамен?

— Ты хочешь, чтобы я нарушил клятву верности? — тихо спросил он. — А как же честь, Лианна?

Лианна судорожно сглотнула, отдавая себе отчет, что просила мужа стать предателем, совершить бесчестный поступок, отказаться от своих идеалов, но не могла поступить иначе.

— В противном случае Франция попадет под зависимость Англии, — прошептала она.

— Генрих обезглавил Скроупа, своего давнишнего друга, — напомнил Ранд. — Как, ты думаешь, он поступит со мной?

Лианна вспыхнула.

— Генрих не казнит тебя. Французы убьют его. Он сам делает все, чтобы скорее расстаться с жизнью.

Ранд дотронулся до ее щеки и проникновенно посмотрел в глаза.

— Я не предам Генриха. Неужели тебе недостаточно моей любви? — спросил он.

Молчание Лианны было достаточно красноречивым.

И тут его осенило. Весь этот год прошел словно в сладком сне. Нежность, податливость жены, ее восхищение им — оказались всего лишь игрой. Каждая лучезарная улыбка, каждое прикосновение предназначались только для того, чтобы глубже затянуть его в свои сети. Господи, каким же Ранд был глупцом! Он поверил, что Лианна, действительно, любит его, хотя она всегда отказывалась признать это.

— Сука.

Ранд произнес ругательство со спокойной угрозой.

В своем испуге Лианна показалась ему невероятно красивой.

— Что ты сказал?

— Сука, — повторил он уже по-французски.

Лианна дернулась, словно Ранд ударил ее.

— Тогда все это была ложь, да? — он яростно схватил жену за плечи. — Твоя нежность, твоя привязанность? Ты хотела только использовать мою любовь, а потом обезглавить за измену?

— Нет, я не хочу твоей смерти.

— Признайся, Лианна, — Ранд приблизил к ней свое лицо. — Признайся, что ты только разыгрывала из себя любящую жену, чтобы заманить меня в сети измены.

— Я считала, что если ты, действительно, любишь меня так, как утверждаешь, то не причинишь мне боли, отдавая мой замок королю Генриху.

— Наш замок, — проревел он. — Или ты забыла об этом? Любовь — не оружие, которое ты можешь испытывать как одну из твоих пушек.

— А ты боишься испытаний, Ранд?

Ему показалось, что он задыхается.

— А что ты скажешь о себе, Лианна? Сможешь ли ты отказаться от преданности Франции ради любви?

На ее ресницах дрожали слезы.

— Я не звала тебя, Ранд. Я делала все возможное, чтобы не выходить за тебя замуж.

Эти слезы разрывали его сердце, но Ранд постарался придать твердость своему голосу.

— Я ведь любил тебя, Лианна. Я любил тебя, когда считал простой девушкой, которой нравилось стрелять…

Она обеими руками закрыла себе уши и закричала:

— Ты просто боишься подвергать себя риску.