Неохотно, но достаточно решительно король произнес:

— Вы ведь понимаете, что я сурово расправляюсь с вероломными людьми.

— Да, Ваше Высочество. Ваш брат рассказал нам об измене Скроупа.

Лианна подняла голову; в ее серебристых глазах был вызов. Что ж, баронесса Лонгвуд неожиданно оказалась противником короля, а Ранд — его наградой.

— Я все-таки надеюсь, что вы сделаете для себя правильные выводы, — сказал Генрих.

Повисло напряженное молчание. В глазах Ранда, словно вспышка молнии, промелькнула ярость, но в его голосе Генрих не услышал гневных ноток.

— Я понимаю, Ваше Высочество. Королевское снисхождение — это обоюдоострая шпага, — наклонив голову, сказал он.

* * *

Когда лоцман начал выводить «Тринити Рой-ял» в морю, Лианну охватила паника.

— Мне следовало бы остаться. Да прости меня Бог, мне нужно было остаться с Эймери, — в волнении повторяла она, заламывая руки.

— Сейчас ты уже не можешь вернуться к нему, — сказал Ранд, искренне сочувствуя жене. — Но скоро мы вновь увидим сына. Я думаю, что через несколько недель.

— Это покажется вечностью, — пробормотала Лианна.

Неподалеку от них стоял король Генрих и смотрел на удаляющийся причал, на котором его мачеха, королева Иоанна, и ее священники твердили нескончаемые молитвы.

— Иисус, будь милостив, — пробормотал он и перевел взгляд на юго-восток, на Францию.

Сердце Лианны ушло в пятки, когда она увидела, что монарх поднял руку, давая знак капитану.

Тотчас же запели трубы; загремели барабаны.

На «Тринити Ройял» и на всех остальных кораблях матросы начали быстро карабкаться на мачты и поднимать паруса.

В это время откуда-то справа грянул пушечный выстрел. Лианна еще крепче прижалась к плечу Ранда.

— Глупцы, — пробормотала она по-французски. — Гавань слишком переполнена, чтобы стрелять из пушек. Им следовало бы знать, что…

— Пожар! — раздался откуда-то сверху предупреждающий крик. — Загорелся датский корабль.

И тут все, кто находился на палубе, увидели огромное пламя, которое взвилось среди сотен мачт.

Раздалось еще несколько взрывов.

— Рвутся бочки с порохом на его борту! — вопил наблюдатель на мачте. — От него загорелись еще два корабля!

«Тринити Ройял» подошел ближе. Вцепившись в руку Ранда, Лианна с ужасом смотрела на горящие корабли. Люди с воплями бросались с них в море, обезумевшие лошади прыгали следом. Несколько человек, ухватившись за доски и бочки, еще держались на плаву; другие тонули с ужасающей быстротой. Помертвев от страха, Лианна зарылась лицом в тунику Ранда.

Позади раздался хриплый шепот:

— Плохая примета. Ужасное предзнаменование. Я говорил, что так оно и будет.

Ранд резко повернулся и пронзил гневным взглядом широкое мясистое лицо Эдварда Йоркского.

— Держите свои мысли при себе, сэр.

— Это ваша жена-француженка наугад бросает саван.

Увидев, что Ранд сжал кулаки, Лианна придвинулась ближе.

— Он провоцирует тебя. Не обращай внимания.

— Я жду, когда вы извинитесь перед моей супругой, Ваша Светлость.

— Ха! Я благородный человек, — полное тело герцога Йоркского затряслось от негодования. — Но я не приношу ошибочных извинений, особенно француженке.

— Вы слишком высокого о себе мнения, — не сдержавшись, выпалил Ранд.