— Не обращай внимания, скачи вперед, — приказал чей-то сердитый голос.

«Как грубо звучит английский, — с неприязнью подумала Лианна. — Но этот голос…»

Вскоре крики усилились. К топоту копыт присоединились еще какие-то звуки: Лианна поняла, что теперь они скачут по деревянному настилу.

— Поторопитесь, мой господин! Мы должны успеть закрыть перед ними ворота.

Лианна опять услышала леденящий душу свист стрелы, и в ту же секунду где-то совсем рядом раздался сдавленный стон. Затем она различила скрежет закрываемых ворот, что могло означать только одно: ее доставили в какую-то крепость. Сильные руки сняли Лианну с седла и передали кому-то другому. Девушка выгнулась дугой, не желая, чтобы к ней прикасались.

— Ваша племянница, сэр, — мрачно произнес ее похититель.

* * *

Ранд шел по двору крепости Ле-Кротой, ничего не видя перед собой. Следом тащился Джек, усталый, но бесконечно довольный, его озорное лицо сияло от сознания одержанной победы. Дождь лил, не переставая, однако ни тот, ни другой, казалось, не замечали этого.

— Мы все-таки похитили ее, мой господин! — воскликнул Джек. — Я, правда, ни на секунду не сомневался в этом… — он запнулся, увидев мрачное лицо Ранда, и протянул ему кожаную фляжку. — Выпейте. Это поможет вам все забыть.

По-прежнему не говоря ни слова, Ранд забрал из рук Джека фляжку и понуро зашагал прочь. Дойдя до стены, он без сил прислонился к ней. Затем Ранд откупорил фляжку и стал медленно потягивать ее содержимое.

Ему было не по себе от всего того, что он сделал. Похищение, предательство, да к тому же еще и убийство Мондрагона — все это легло на Ранда тяжелым бременем. Впервые в жизни он чувствовал себя таким разбитым и опустошенным.

Ранд надеялся, что мадемуазель осталась цела и невредима, но прекрасно понимал, что нанес ей жестокое оскорбление, от которого она вряд ли когда-нибудь оправится. Конечно, Беллиан была виновата: бросила вызов королю Англии, впустила в замок каких-то разбойников, но все же она не заслуживала такого обращения.

Наконец вино горячей волной разлилось по его жилам, давая Ранду возможность забыться. Он усмехнулся и только теперь вспомнил о раненой руке.

В темноте кровь казалась черной. Ранд закатал разорванный рукав и безучастно уставился на глубокую рану, след острой стрелы. Он плеснул на нее вина из фляжки, как это делают лекари на полях сражений, и совершенно не почувствовал боли, словно это была не его рука…

Наконец мокрый мешок упал на пол, и Лианна зажмурила глаза от яркого света. Потом ее изумленному взору предстал не кто иной, как герцог Бургундский в богатом, расшитом золотом бархатном камзоле. Когда же Лианне вытащили изо рта кляп, с ее губ сорвалось такое неприличное ругательство, что дядя недовольно поморщился.

Его лицо, освещенное факелами, сразу стало властным и холодным.

— Я не позволю тебе ругаться при мне, как последней нищенке!

Лианна нетерпеливо дернулась, пока кто-то сзади возился с веревками на ее запястьях. Она вся кипела от негодования и обиды. Немного успокоившись, Лианна осмотрелась и, к своему удивлению, узнала этот красиво обставленный зал. Боже мой, да ведь она находилась в Ле-Кротой, в двадцати милях от дома…

— Вы без колебаний приказали связать меня и вытащить из постели, чтобы доставить сюда, — Лианна обвела насмешливо глазами зал. — Где же тот английский «проклинальщик», который, как спаниель, бросился служить вам? Или он быстренько улизнул словно самый последний трус?

Герцог Бургундский приказал племяннице следовать за ним.