Да, знаю, я знаю все это, и даже,

     Что все невозможное - именно там.

     Мне видится свет, что рисует пейзажи,

     И по морю путь к этим дивным местам.

x x x

     Лазурен, изумруден и лилов

     В закатный час, в багряности сусальной,

     О море, твой изменчивый покров,

     Порою - взвихренный, порой - зеркальный;

     В годину старости печальной

     Зову тебя в душе, простор морской, -

     Пусть нет к тому причины никакой.

     Для капитанов и для моряков -

     Один причал в воде глубин стоячей,

     Где спят они, наперсники веков,

     Забвения и горькой неудачи.

     Лишь для немногих все иначе,

     Когда взнесет валы простор морской

     И прогремит о них за упокой.

     Я грежу... Море - попросту вода,

     Окованная сумрачным экстазом, -

     Он, как стихи, приходит иногда,

     Уходит вновь, послушен лунным фазам.

     Но если слушать - с каждым разом

     Бормочет все ясней прибой морской:

     Он лишь отлива жаждет день-деньской.

     Что есть душа? Чему она дана,

     Дана ли вообще, по крайней мере?

     Тревожна мысль, но истина темна.

     В пустой простор отворены ли двери?

     О греза, дай прийти мне к вере,

     Что если не внимать волне морской,

     То к сердцу снидут благость и покой.

     Вы, капитаны пролетевших лет,

     Вы, боцманы, - к которой смутной цели,

     Мелодии неведомой вослед

     Сквозь океаны кочевать посмели?

     Быть может, вам сирены пели,

     Но встречи не судил простор морской

     С сиренами - лишь с песней колдовской.

     Кто посылал вам из-за моря весть,

     Тот все предвидел, несомненно зная,

     Что не один лишь зов богатства есть

     Для вас и не одна алчба земная,

     Но жажда есть еще иная -

     Желанье вслушаться в простор морской

     И вознестись над суетой мирской.

     Но если истину проведал я,

     Что суть одна и в вас и в океане,

     И мысль о вас - превыше бытия,

     А за пределом самой тайной грани -

     Душа, которую заране

     Вместить не в силах весь простор морской,

     К чему томлюсь сомненьем и тоской?

     Пусть в аргонавта превратится дух,

     Пусть ноше древней я подставлю плечи

     И песне прежней мой внимает слух,

     Пусть донесутся звуки издалече

     Старинной португальской речи, -

     Ее от века слышит род людской

     В извечном шорохе волны морской!

x x x

     Чуть брезжит в предвестье рассвета

     У самой небесной кромки,

     Окрашенной негустой,

     Редеющей чернотой,

     Мерцанье студеного цвета,

     Рассеявшее потемки.