И рекой неодолимой

     Я плыву издалека,

     Вечно вдаль и вечно мимо,

     Так же вечно, как река.

     Под чужим недолгим кровом

     Я лишь место, где живу:

     Задремлю - сменилось новым,

     Просыпаюсь на плаву.

     И того, в ком я страдаю,

     С кем порвать я не могу,

     Снова спящим покидаю

     Одного на берегу.

x x x

     Хлеба под ровным светом,

     Волнуются, рябя.

     Бреду, себе неведом,

     Вновь обманув себя.

     О, если б хоть когда-то

     Забыть судьбу свою,

     Всей сутью без возврата

     Вверяясь забытью!

     Шумящая пшеница

     Все тот же свет чужой...

     И беглой тенью мнится

     Владевшее душой.

x x x

     Отбивает усердная прачка

     О прибрежные камни белье

     И поет, оттого что ей грустно

     Жизнь, как песня ее, безыскусна

     В этой песне вся радость ее.

     Мне бы тоже стихи отстирать,

     Словно прачка стирает холстины.

     Этой стирки познав благодать,

     Мне бы судьбы свои растерять,

     Обретя только жребий единый.

     С жизнью истинной единенье

     Петь бездумно, как будто во сне,

     Пусть почти не звучит это пенье,

     Колотить полотно в белой пене...

     Кто же сердце отмоет мне?

x x x

     Льет. Тишина, словно мглой дождевою

     Гасятся звуки. На небе дремота

     Слепнет душа безучастной вдовою,

     Не распознав и утратив кого-то.

     Льет. Я покинут собою...

     Тихо, и словно не мгла дождевая

     В небе стоит - и не тучи нависли,

     Но шелестит, сам себя забывая,

     Жалобный шепот и путает мысли.

     Льет. Ко всему остываю...

     Воздух незыблемый, небо чужое.

     Льет отдаленно и неразличимо.

     Словно расплескано что-то большое.

     Словно обмануто все, что любимо.

     Льет. Ничего за душою...

x x x

     Сон безысходный коснулся чела -

     Тягостен, горек.