Душа, питаясь пустотой лазури,

     Не называет Божьей благодать.

     Мы жаждем видеть верно. И плутаем

     Столицей буйной иль безлюдным краем,

     Мним, будто видим, но всегда и всюду

     Мечтаем, и мечтаем, и мечтаем.

     Деревья отдаленного леска

     Так изумительны издалека!

     Чудесно все, пока на расстоянье...

     Всему цена, увы, невелика.

     Любовь? Ее не помню я нимало:

     Уже меня вчерашнего не стало.

     Пей, ибо все течет и опьяняет,

     Но сякнет там же, где берет начало.

     Срываешь розы? Губишь, обратив

     Напевы красок в меркнущий мотив?

     Срывай! Ведь так и так на свете этом

     Лишаешься всего, покуда жив.

x x x

     Я сломлен. Обращаются светила-

     Душа моя! Твой давний блеск исчез,

     И ты в потемках нынче приютила

     Мой разум, отлученный от небес.

     Я сломлен. И отныне успокоюсь.

     Я неизбывно одинок и сир:

     Налево - полюс, и направо - полюс,

     А посреди простерся чуждый мир.

     Я сломлен. Я ничто. Влачатся дни...

     Никчемен я, как ветхие поленья,

     Что поднесенной жаждут головни:

     Иного не сыскать употребленья.

x x x

     Ту повесть, что осталась втуне,

     Мечта дополнила моя.

     Нет, не о принце иль колдунье,

     Но лишь о том, кем был не я.

     Мой голос слышался сквозь дали,

     Но я был тот, кто не был мной.

     Цветы весною расцветали,

     Но не была весна весной.

     Легенда грез подобна мигу -

     Чем жил, того не отыскать.

     Из рук моих кто вырвал книгу,

     Что я хотел всю жизнь читать?

x x x

     На свете этом есть у всех вещей

     Предназначенье,

     И лишь лягушки в памяти моей -

     Как исключенье.

x x x

     В подлунном этом мире есть приют

     Любой гнилушке,

     Но лишь в болоте грез моих поют

     Мои лягушки.

     Во мне встает поддельная луна,

     И лунным светом

     Вся заросль камышей оттенена

     В болоте этом.