Мухомор одну за другой выискивал разбросанных карасей и уплетал их, не отряхивая от снега. При этом он что-то не переставая бубнил и потрескивал от удовольствия. Озеро блестело снежной гладью на солнце, рыбы было много, побежденный Лис сидел под водой, и все было хорошо. Счастливый Мухомор оглядывался и весело помахивал в воздухе корешками. Невдалеке раздался негромкий удар, как будто кто-то из-под воды ударил по льду камнем. Леший быстро засунул в рот поднесенную рыбу и прислушался. Вокруг стояла тишина. Он постоял, поплотней укрыл прорубь, боясь, как бы не вылез пролаза-Лис. Удар повторился, и снова наступила тишина. Вдруг удары посыпались часто-часто, как капли во время дождя. Тук-тук-тук. Тук-тук-тук. Стук приближался к нему. Мухомор беспокойно затоптался на месте. Удары подошли совсем близко, и вдруг закружились вокруг него, как в хороводе.

— Бес, не пугай, — зашлепал он корнями по воде, — не напугаешь. Стук кружился вокруг него, все сужая и сужая круги, пока не забился на одном месте прямо под ним, словно внизу обосновался водяной дятел, захотевший пробить лед.

— У-у, бес долбливый, — лешачок посмотрел себе под ноги.

Стук становился все быстрее. Мухомор переступал на месте, но не двигался, только все чаще смотрел себе под ноги. Наконец он не выдержал и, не открывая проруби, перешел на несколько шагов в сторону. Удары также переместились вслед за ним и снова оказались у него под ногами. Мухомор подождал, хлопнул со всей силы по воде и перешел еще раз. Звук двинулся за ним. Так продолжалось еще несколько раз. Наконец леший не выдержал и побежал прочь от дыры во льду. Стук преследовал его по всему озеру. Лешачок, хоть и был сейчас деревянным, ужасно разнервничался и загудел от негодования на все озеро. Тут из проруби вырвался мокрый Лис и рысью набросился на него. Капли в его волосах застыли и звенели серебряными колокольчикам на всю округу прозрачным звоном.

— Эгей, старая морковка, теперь я тебя погоняю, — закричал он, ухватив Мухомора за похожий на нос сучок, и волоча его за собой.

— Скрип — скрип, — загундосил леший, — сломаешь, сломаешь.

— Молчи, репа пустая, чуть не утопил меня.

Мухомор пытался ухватить его корнями, но тот ловко уворачивался и только смеялся над противником. Наконец одному корешку удалось обвиться вокруг бесовой ноги, тот споткнулся, и они вместе полетели в снег. Потом они долго барахтались, Лис хохотал, а лешачок громко ухал. Лис победил — он завязал все корни узлами, встал в полный рост над побежденным. Острые обломки ствола и веток расцарапали ему руки и грудь, кровь мышиным горошком катилась по ним, но он не обращал на это внимания.

— Сдаешься, оборотень?

— Уху.

— То-то, свинушка прошлогодняя, — поучительно сказал Лис, после чего они принялись распутывать узлы на корнях.

Из проруби на них смотрела бледная голова с умными детскими глазами.

— Спасибо, — крикнул ей бес, танцуя, и помахал руками.

Водяной улыбнулся и нырнул под воду, а рыбы потом еще долго барахтались у поверхности, хватая ртами свежий воздух.

Лис встретил его в лесу, бродящим без дорог, с паутиной в волосах и палыми листьями за пазухой. Он шел, вытаскивал их из-за отворота рубахи, и разбрасывал по лесу.

— Аль, делом каким занят? — спросил его бес.

Парень остановился, задумчиво посмотрел на неожиданного собеседника.

— Осень сею.