Коростель замахал растрепанными крыльями.

— Да от тебя другого и не дождешься. Болтаешь вечно невесть что.

— Ничего я зря не болтаю. Просто, что думаю, то и говорю.

Лис даже немного обиделся. Они постояли, надувшись друг на друга.

— Ладно, — буркнул Лис, — пойдем побродим. Глядишь, может, и найдем чего интересного по дороге.

— Уху, — согласился Коростель.

Лес бы погружен в густой мрак. Небо еще с прошлого утра было затянуто тучами и ни малейшего просвета в небе. Идти приходилось чуть осторожнее, чтобы не зацепиться за незаметную под снегом корягу, не провалиться в засыпанную под завязку яму, не рухнуть в берлогу или барсучью нору. Разбуженный барсук мог больно укусить за пятку, не говоря уж о том, как мог разъяриться сонный медведь. Вообще-то лесной народец не особо боялся разного зверья, у них хватало резвости и сноровки, чтобы избежать любой опасности, но рисковать все же не хотелось. Да и будить ни в чем не повинных сонь было тоже нехорошо.

Так они шли и вдруг на шею Лису шлепнулся холодный комочек. Бес сгреб его, только глянул и тут же отбросил подальше от себя.

— Рю-рю-юх, — удивленно заверещал Коростель. — Ахтыть-кудахтыть! Чего это ты, бес, никак снега испугался? Сердечко зашлось?

— Сам ты, линялый, снега боишься, — неохотно отозвался тот.

— Нет, нет, постой, — продолжала приставать огромная птица, радуясь, что может уколоть беспокойного беса. — Я ж не слепой, видел, как ты его подальше откинул, будто он укусил тебя.

— Ну, откинул, ну и что с того?

— Холодно стало?

— Тебе самому-то не холодно? В дырки не дует? А то давай сейчас мхом заткнем, погреешься.

— Лаешься, значит, испугался, — как о чем-то решенном заявил Коростель. — Все ясно. Трусишка ты, Лис.

— Нет, ну вот ведь привязался! — не выдержал бес. — Сам страшнее страшного, а все других укусить норовит. Другой бы молчал, пока перья не вырастут, а этот, гляди-ка — ехидничает! У-у, мухоед!

Потом стал объяснять.

— Жук это был. Ледяной. Из тех, что только зимой в снегу живут. Ясно? Я не за себя, а за него испугался: что мое тепло убить его может.

Лис зачерпнул снега, слепил небольшой, но очень крепкий снежок и кинул вверх. Он улетел куда-то очень высоко, вскоре скрывшись из вида.

— А ты сразу кудахтать! Эх ты, птица нелетающая…

Коростель пристыженный замолчал.

— Я думал ты от холода, а ты жука…

Ледяные жуки действительно встречаются очень редко и жить могут только среди снега и льда. Они и сами похожи на кусочек льда, поскольку покрыты голубым панцирем, делающим их почти невидимыми зимой. Питаются корой, осиновыми и дубовыми почками. Ближе к весне зарываются глубоко под землю, где похолоднее. Там и дожидаются новых холодов. Если подольше подержать их в руках, они начинают таять, как самые настоящие льдинки, превращаясь в воду. Найти такого жука большая редкость и везение. Говорят, что если найдешь его, то будь настороже: где-то рядом может быть твоя самая большая удача, о которой только можешь подумать. Но растопить его большое несчастье.

— Что, укусил? Ага! — захохотал бес и вырвал у Коростеля из хвоста пучок перьев. Это было не больно, но тот подскочил на месте чуть не выше Лиса и шарахнулся в сторону.

— Ты что? Ежей объелся?

— Ничего, ничего, им все равно выпадать скоро.

Бес подбросил перья в воздух, поймал одно зубами и станцевал какой-то танец, высоко взмахивая руками и ногами.

— Так что ж с того, что выпадать? Сами бы и выпали.