|
Они бесшумно ходили вокруг него на мягких лапах, молчали и лишь сверкали желтыми яблоками глаз. Волки не завыли, когда нашли его след, иначе он услышал бы их издали и успел залезть на дерево. Человек испугался, но виду не подал, не стал растрачивать драгоценное время на ненужную суету или каменную оторопь. Годы жизни в лесу приучили его действовать быстро и ясно. Он выбрал место у толстого дерева, где было меньше снега, попрочнее утвердился на ногах, прижался спиной к стволу и стал ждать, что будут делать волки. Заячьи тушки он положил рядом, чтоб не мешались. Волкам отдавать не стал, знал, что это только раздразнит их. А серые, казалось, и не замечали его. Они медленно ходили неподалеку, иногда огрызаясь друг на друга. Они прохаживались, сужая круги, пока не оказались совсем близко. Священник тряхнул дубиной и чуть двинул ногой, пробуя прочность снега. Волки не спешили, казалось, они так и не заметили его. Так продолжалось некоторое время, пока один, наверное самый молодой и нетерпеливый, не бросился на человека. Тот ждал этого и, коротко замахнувшись, ударил нападавшего хищника. Волка отбросило в сторону. Он попытался встать, но лапы его не держали. Он упал, из пасти и ушей его потекла кровь. Другие, хотя и были голодны, своего есть не стали. Следующий бросок поп едва не прозевал, но все же в последний момент успел увернуться. Упавшего рядом волка он ударил со всей силы по хребту. Серый дернулся, пытаясь избежать удара, но тот достал его. Раздался треск, как от сломанной ветки, волка вдавило в снег, он выгнулся дугой, засипел, и глаза его медленно потухли. Остальные хищники подались назад в тень. Там они остановились, неподвижно глядя на священника. Все вокруг затихло. Человеку стало страшно. Все было гораздо проще, когда они нападали. Сейчас он не знал, чего ждать, и это пугало его. По тишине прокатился вой. Волки завыли в высокое небо. Сильные и гордые животные оплакивали своих братьев. Они прощались с ними, желали удачи в этих безбрежных синих просторах, куда унеслись их души. Они начинали новое бесконечное странствие друг без друга. Они пели о том, что все так и должно быть. Жизнь продолжается, красивая и вечная. Победил сильнейший, победила жизнь.
Человек понял, что нападение кончилось. Он встал прямо, поставил посох в снег и поднял голову к небу. Перекрестился, пробормотал: «Упокой, Господи, души рабов твоих». Когда он опустил голову, волков уже не было. Он закопал поглубже тела погибших, сделал из веточек два крестика и воткнул их над снежными могилами. Отыскал на небе Полярную звезду, прикинул направление, прицепил к поясу зайцев. До дома было еще три версты.
По лесу пронесся теплый ветер, и все поняли — скоро май. Сегодняшний день — еще апрель, а завтра уже май. И тогда все закружится, зашелестит и распустится. Лес уже оправился от зимы, напитал свои корни водой ушедших снегов и приготовился разразиться зеленым смехом листвы, закружиться белым ветром цветов, напоить небо допьяна запахом черемухи и вишни. Небо, готовясь к празднику, затаилось, очистилось от туч, зажгло бирюзовые звезды. Май — месяц, когда тайное становится явным. Сок жизни, который забродил в темноте подземелий, под грубой корой мира, готовился вырваться наружу половодьем трав, брызгами листвы и цветов. Тайные приготовления к празднику жизни были закончены. Впереди был расцвет и плодоношение — то, ради чего и существует жизнь. Над верхушками деревьев пролетел ворон. Громко каркая, он звал всех на встречу нового лета. Лис, спускавшийся в это время по голому стволу липы вниз головой, как белка, замер на секунду и проводил черную птицу глазами. — Май завтра, — проквакал он по-лягушачьи. — А у меня ни венка, ни мыслей. Мысли нужны были для того, чтобы решить, какой венок он себе сделает. Что на голову оденешь, встречая лето, так следующий год и проведешь. Одевшему венок из дубовых веточек, весь год суждено быть твердым, суровым, неторопливым в действиях и неуклонным в достижении цели. |
