– Избранному?

– Да, родная. Тому, кто любить тебя больше себя станет. Половинке твоей, самим Мирозданием подаренной. Нужно только попросить, сказать о своем желании. Если настоящее оно, так все и сбудется.

Я судорожно помотала головой, чтобы избавиться от сладких мыслей. Даже если все сказанное кормилицей – правда, не могу я этим способом воспользоваться. Ведь тогда под удар семья попадет. Коварный шакал на них всю злобу выместит.

– Взволновали меня слова твои, Нами, да не могу я этим способом воспользоваться. Сама понимаешь, не будет тогда покоя у маменьки с отцом. Так что и говорить о том, смысла нет. Помоги одеться, на ужин пора.

– Погоди, душа моя, – остановила Номи. – Самое то главное я не сказала. Как только ты исчезнешь из нашего мира, так и забудут о тебе все, будто и не было. И отец с матушкой, и я, и сестрица твоя, и слуги, и все, кто знал.

– И Вантес?! – с придыханием спросила я.

– И он, шакал злобный.

– Ох, Номи…, – я в изнеможении упала на кресло. – Заманчиво как, но подумать нужно.

– Подумай, душенька, – кивнула Номи. – Подумай, родная. Время у тебя есть.

Пока кормилица плела косы, помогла надеть платье, я думала. И так, и эдак новое знание в голове ворочала. Да только к ужину решиться не смогла. И Вантесу женой стать страшно, и в мир чужой попасть одной без семьи боязно. Как тут осмелишься?

Глава вторая

Впрочем, обстоятельства решили все за меня. Пока же я улыбалась мистеру Маркесу, успевая отвечать на вопросы его говорливой супруги. Вантес опаздывал, чему я была несказанно рада, да и не одна я. Родители немного расслабились, матушка даже испробовала вина, любезными гостями принесенного.

Но к сожалению, старый шакал все же появился. Как раз под конец ужина, чем невероятно меня расстроил. Я втайне надеялась на его забывчивость или, что было бы еще лучше, скоропостижную поездку на окраину страны.

– Господа, дамы, – склонился он в шутливом поклоне, взмахнув шляпой. – Прошу прощения за непредвиденную задержку. Дела поймали меня прямо на пороге, но я сумел вырваться.

Наступило неловкое молчание, впрочем, Милье Вантесу было все равно. Он уселся на пустующее место и, не дожидаясь слуг, плеснул в бокал вина.

– Ваше здоровье, дорогая моя невестушка, – ухмыльнулся он, пригубив янтарную жидкость. А потом схватил с общего блюда куриную ножку и с поистине голодным видом принялся есть.

Родители, как и гости, не могли отвести взгляды от бесцеремонного шакала.

– Я закончил, – провозгласил Вантес, когда насытился. Обтер жирные пальцы о скатерть, самолично вышитую матушкой, поднялся с кресла. – И хотел обговорить некоторые моменты с мисс Мари. Наедине.

Я испуганно вздрогнула и с мольбой уставилась на отца. Оставаться один на один с ужасным шакалом было страшно.

– Не думаю, что это хорошая идея, – покачал головой отец. – Мари нужно отдыхать, бедняжка очень устала, выбирая платье.

– Вам и не нужно думать, дорогой тесть. По брачному договору я имею право беседовать с невестушкой столько, сколько посчитаю нужным, – показал желтоватые зубы Вантес. – Тем более я не задержку крошку надолго.

Отец нахмурился, черты его лица исказились, взгляд заледенел. Еще немного и он начал бы оборачиваться, чего я боялась даже больше, чем злобы шакала. Отец в форме зверя становился агрессивным и неуправляемым. Живая Мать отказала ему в разуме в лисьем виде.

– Хорошо, мистер Вантес, я поговорю с вами! – воскликнула я, отвлекая отца. – Пройдемте в малую гостиную.

Я соскочила с кресла и почти бегом направилась в указанном направлении. Милье – неторопливо следом. Знал шакал, что никуда мне от него не деться.