Джулия уставилась на нее:

— Что?

— Просто прочитайте! — Крессида легонько подтолкнула ее к стулу. Джулия пошла, читая на ходу. Крессида села за письменный стол, взяла перо и продолжила расшифровывать текст с того места, где остановилась раньше.

Несколько минут они трудились молча.

— Вы имели в виду этого человека? — спросила Джулия, прочитав вслух: — «Белобрысый красавчик-педант из Хартфордшира».

— Да. Он еще упоминается под прозвищем Козырной Валет. Вы не догадались, кто это мог быть? — Джулия покачала головой. Крессида вздохнула. — Это должен быть кто-то, кого Алек хорошо знает или знал, и живет он недалеко — можно добраться в течение дня, поэтому Алек сразу и поехал.

Джулия нахмурилась. Обе продолжили свои занятия.

Чем дальше продвигалась Крессида в своей работе, тем больше ее охватывало отчаяние. Ее отец вел себя все хуже и хуже. «Сегодня набралась хорошенькая сумма, — записал он в июне 1815 года. — Враг снова на марше, приятно опять иметь дело с моим старым другом Львом». Львом он называл французского полковника. «Лев сегодня особенно благодарен, сообщил ему о дислокации старого Блеха» — записал он на следующий день. Крессида тяжело сглотнула. Старым Блехом он называл маршала Блюхера, командующего прусской армией при Ватерлоо. Она передала законченную страницу Джулии и взяла следующий лист.

Она снова наткнулась на упоминание о том самом офицере: «Козырной Валет артачится, несмотря на значительность предложенной Львом суммы. Согласился лишь после предъявления ему доказательств его прежних действий. Мудро всегда держать улики в надежном месте». Теперь она перескакивала через строчки, выискивая места, где упоминались Козырной Валет и Лев. «Козырной Валет держался пренебрежительно, пришлось напомнить ему о наших договоренностях… Лев требует больше сведений, вознаграждение привлекательнее, чем когда-либо раньше… Видел дорогостоящую испанку Козырного Валета. Неудивительно, что он соблазнился… Лев теперь платит золотом… Козырной Валет хотел отказаться, надутый болван. Чтобы добиться его согласия, пришлось показать ему возвращенные Львом письма…»

— Крессида. — Джулия смотрела на нее со страхом. — Это… писал ваш отец?

— Да. — Очень трудно было это произнести.

— Но то, что он пишет, ужасно. — Джулия подняла листы, ее руки были в чернилах — у Крессиды не было времени просушить их. — Это… это…

Крессида размяла сведенные от быстрого письма пальцы.

— Я знаю, — ровно, сказала она. — Поверить не могу, что мой отец…

— Не то. — Джулия покачала головой. Она подошла к Крессиде и положила перед ней бумагу, поводила по ней пальцем. — Это… В этом обвиняли Алека. Совершенно точно, его обвиняли в том, что он переписывался с французским офицером и продавал ему секреты. Здесь говорится о письмах, возвращенных Львом. Письма от француза были найдены в вещах Алека, они и стали уликой. Когда в армии заявили, что он оказался изменником, моя мама умоляла сообщить ей подробности, потому что она не верила в это, и, в конце концов, какой-то полковник выложил ей все, что знал. Я читала его письмо. Изложенные в нем факты согласуются с тем, что здесь написано!

— Вы хотите сказать, что Алек и есть тот офицер, с которым имел дело мой отец? — Крессиде стало не по себе, она ничего не понимала. — Но этого не может быть…

Джулия фыркнула:

— Это не Алек. Никто никогда не сказал бы о нем, что он светловолосый и педантичный, особенно в то время.