— ?

— У меня с собой.

— ??

— ВОДКА.

— А как?.. — Таисия Владимировна забыта как позавчерашние обгрызенные ногти: лучше пить, чем воевать. Даже если «война» всего лишь название романа.

…мама, я пацифист, это неизлечимо…

— А вот так, — Юра незаметно подталкивает ручку. Ручка катится по наклонной поверхности и падает. Ай как нехорошо, лезет под парту, отчётливо слышны глотки. И вот Юра опять над уровнем парт. — Случайно уронил. Понял?

— Да, — мой «паркер» китайского производства желает, чтоб ему кланялись, по возможности до самого пола. Ох уж мне эти недобитые культурной революцией мандаринские замашки! Но делать нечего, кланяюсь. Достаю из сумки Юрика батл и немножко отпиваю.

— Ну как?

— Неудобно.

— Неудобно спать на потолке — одеяло спадает, а в нашем случае присутствует некий элемент дискомфорта…

— Харэ пиздеть: водка греется.

Обиженно замолкает — ручка выскальзывает из неуклюжих пальчиков — Юра лезет под парту.

А теперь опять моя очередь.

На некоторое время беседа приостанавливается: идёт процесс насыщения — молодым организмам требуются витамины. Наша неловкость всё чаще и чаще вынуждают к употреблению «мультитабса» жидкостей — то, что доктор прописал, рецептик прилагается: ранняя весна, озимые фрукты ещё не взошли, а восполнять уже надо…

С каждым заныриванием мы ощутимо наглеем: слишком демонстративно случайно роняем, предварительно ухмыляясь и поглядывая по сторонам, — видели, да? завидуйте! А то и вовсе, забывая о конспирации, беспричинно путешествуем под парту. Дошло до того, что Юра, не желая более терпеть некий элемент дискомфорта, попытался легализировать спиртные напитки в быту общеобразовательной школы: с зажатой в руке бутылкой полез из подполья на всеобщее обозрение. Как боец из окопа на «Тигр» — с гранатой.

Позже он объяснил свой порыв искренним желанием спасти Таисию Владимировну от инфаркта — на, типа выпей, успокойся, хер с ним, с Пьером, лучшего найдёшь!..

Титаническим усилием мне удалось предотвратить катастрофу. Правда, для этого пришлось совершить акт вандализма: беззащитно зажатого между крышкой парты и полом Юру ударить по чему-то очень опорно-двигательному.

В ответ Юра наложил на меня вето, правда, очень тихо, и сам допил водку — ни капли, падла, не оставил, о чём угрюмо и сообщил:

— Хуй ты теперь водки получишь!

За такую свою меркантильную сволочность ему пришлось просидеть под партой до конца урока, ибо выход на поверхность надёжно заблокировали мои ноги.

Отсутствие Юрика для Таисии Владимировны осталось незамеченным: она поправила свою любимую соломенную шляпку и бисексуально увлеклась глубиной образа Наташи Ростовой.

* * *

Стоим в подъезде: я, Шаман и Юрик. Увлекательно проводим время: ждём с моря погоды. Короче, делать нам нечего.

…время есть, а денег нет, и в гости некуда пойти…

К Шаману делегация местных малолеток с гитарой наперевес:

— Костя, ты обещал дать слова «Козлодоева». И аккорды.

— Я? Обещал? Вам? «Козлодоева»?

Протягивают полторушку пива.

— Ну, раз обещал… А песню саму слышали?

Молчат, глаза отводят, стыдно признаваться — такие большие, а не довелось — стыдно, очень стыдно:

— Нет…

— Ага. Ну, записывайте: «Сползает по крыше онанист Козлодоев, он хочет вздрочнуть на постель…»

Детишки, от усердия высунув языки, строчат в тетрадках.