— Записали? Сигарету!

Дают две.

— Да, чуть не забыл, в конце там внимательней, вот так: «Там-тарам-там-тарам-там-парам-пам-пам-парам». Ясно?

Перепуганный голосок:

— Там-парам-там-парам?…

— Ты шо? жопой слушаешь?! Для инвалидов детства повторяю: там-тарам-там-тарам-там-парам-пам-пам-парам. Ясно?!

Тишина.

В Костике однозначно пропадает Макаренко.

Он смачно затягивается:

— Свободны.

Малышей как торнадо сдуло.

Пьём пиво.

Костик доволен:

— Святое дело — преемственность поколений…

* * *

На пороге стоит Макс Борода — брюки по колено в грязи.

Выпить ему хочется. Пятый день подряд. Но не одному. В одиночестве ж только алкоголики хронают. А Макс желает культурно залиться дешёвой водкой в павильончике детского садика. И чтоб без закуски!

Делать, если разобраться, нечего: коль товарищу помощь нужна, то негодяй распоследний не откажет, а я вроде где-то в предпоследних числюсь, так что…

По сусекам поскрёб, у мамы на мороженое попросил. Она в транс сразу впала (на МОРОЖЕНОЕ?!), потому и дала. Короче, сумма весомо звякает в кармане: к труду и обороне? — хоть сейчас, но после вас.

— А дамы? — Максу, оказывается, со мной бухать не по приколу, его, видите ли, только фас и профиль задрапированных в платья гениталий способен вдохновить на подвиг гнусного существования в этом государстве прирождённых рабов и…

— Макс, погоди немного, не грузи, щас я тоже грамм двести лясну — до твоей кондиции, тогда и поговорим о проклятьем заклеймённых.

Обижается, но молчит — претензии не предъявляет, и на том спасибо.

Покупаем на базаре, в ларьке, самой дешёвой бодяги — моего фортнокса впритык хватает: без сдачи. И топаем к Овчаловой, подруга как-никак, должна понимать, что мы не алкоголики — без баб только профи хронают, а мы так, любители: нам тампоны для общения необходимы, чтоб вдохновиться на гнусный подвиг.

— А она рада будет? — интересный вопрос, я бы даже сказал неординарный.

— А куда она денется?

Когда припрёмся, ей, если разобраться, отказаться нельзя будет — РАСПОСЛЕДНЯЯ СУКА В ТАКОЙ СИТУАЦИИ НЕ ОТКАЖЕТ, а она…

Двери открывает Марунц — не лучший вариант, но нужные прелести на положенном месте задрапированы.

— Привет, а Оля дома? — издалека подхожу, для завязки разговора: ведь в нашем деле главное что? — шокировать. Пока тёпленькая.

— Шакил, ты шо пьяный?

— Посторонись, — отодвигаем негостеприимную девочку и проходим в квартиру, — Нет, трезвый как горный хрусталь, но ты правильно всё поняла.

Я ожидал, что водка окажется не ахти, и отчётливый запах ацетона меня не расстроил, но устойчивый вкус клея ПВА…

— Мальчики, мы хотим пива! — Овчалова эротично надувает губки (face?32 «маленькая кися капризничает»).

— Оленька, зайка, понимаешь… — напоровшись на безумный взгляд Макса, замолкаю.

Оля, хочешь пива — дай денег, а потом пойди и купи! Да, чуть не забыл: мне того же и вдвойне, и пачку гандонов — для создания романтической атмосферы… Конечно, вслух всё это я не говорю, потому как Макс разорвёт моё бренное тело на части, имени даже не спросит — я прекрасно вижу: он в джентльмена поиграть вздумал, типа, гусары денег не берут.

Короче, совершенно пустые, топаем по тёмным дворам — за пивом.