А потом поймал в коридоре Димку и дал ему в нос — нос моментально распух до размеров приличного картофельного клубня.

Синих птиц становилось всё больше и больше. Ночь только начиналась, а уже можно было не щуриться…

Я собрался домой, когда выяснилось, что Кабан закрылся в туалете и не желает оттуда выходить (как выяснилось позже, он хотел, но НЕ МОГ покинуть ответственный пост). На просьбы освободить стратегически важный объект, Олег неизменно мычал что-то вроде «Ща выйду».

Но не выходил.

Тогда я решил коварно выманить его наружу. Только вот чем?.. Всё очень просто, надо лишь знать психологию абсолютно убацанного человекоподобного существа. Непрямоходящего.

А я изучил эту психологию в совершенстве. На практике. Экспериментальным путём — глядя в зеркало.

Вопрос: чего существо хочет? чего оно жаждет? окромя догнаться и проблеваться?

Ответ: дать кому-нибудь в дюньдель.

Но для этого нужен маломальский повод, по возможности левоватый, но обидный — бьющий не в корень, но по пятачку.

— Кабан, ты… нехороший человек!

По-моему, отличный повод.

Из-за двери послышалось обиженное кряхтение:

— Сам такой!

Н-да, что-то явно не сработало.

Ну что ж, не отступать и не сдаваться:

— Кабан, ты… Выходи, подлая свинья!

Реакция, как у забора, но правильная:

— Ща я выйду, Шакил, и набью тебе ебало.

Я рад, я счастлив: наконец-то он явится пред мои очи и, что самое главное, освободит толчок. Но не тут-то было. Как поётся в одной рэперской песенке «А час минає…» Похоже, Кабан к керамике неровно дышит: Белый Брат так сексуален, обворожителен и эротичен, что выпустить его из своих жарких объятий нет никакой возможности.

Моё терпение лопается финансовой пирамидой — это не слова и даже не обманутые вкладчики, это раскалённые брызги металла:

— Кабан, выходи, а не то тебе торба, Фунтик ты ебливый!

В этот момент кто-то нежно так, аккуратно, похлопывает меня по плечу. Я принципиально не обращаю внимания — вы что не видите?! я занят, я дрессирую строптивых поросят! — и продолжаю выманивать Хрюшу из туалета.

…а может там его гнездо? Дура, они в норах живут!…

Распалившись до предела, ору нечеловеческим голосом разные гадости — но матом. Отборным, грамматически верным, стилистически выдержанным. Но громко.

— Молодой человек, одну минуту, — упс, это же мама Зомби. — Я сейчас возьму в холодильнике кое-што. А потом ты ему расскажешь всё, што о нём думаешь. Хорошо?

Я, молча, киваю. Становится почему-то стыдно. Слегка. Утром стало очень стыдно. Прошло больше десяти лет, но мне до сих пор стыдно. Короче, мне будет стыдно всегда. А кто виноват? Понятно, Кабан. Не я же. В самом-то деле. Так чего же мне стыдно?! Да не стыдно мне!! Не виноват я!! Обстоятельства-ссс!

Я сдержанно киваю — стесняюсь расплескать серое варево котелка: «А на хрена мне Кабан нужен? В смысле, нахренища? Сортир занял — поссать негде? Ванная свободна. Девушкам неудобно будет? Ничего, как-нибудь извратятся: над умывальником зависнут, или ещё как… они загадочные, им в детстве мышка съела, придумают что-нибудь своим умным местом… По большой нужде? Подъезд есть. Да, в конце концов, у Зомби квартирка большая, места всем хватит. Если сильно прижмёт. Поблевать? Ну, это опять же…»

Короче, Кабану ТАМ самое место: мухи не кусают, да и у меня под ногами не валяется — сало, это, конечно, «пять», но не трассе, особенно, когда за рулём трезвыми и не пахнет.

Сдержанно киваю — стыдно, стесняюсь… И чего это я? Лучше пойду выпью.

Синие птицы на бреющем полёте высматривают падаль: на диване обглоданный костяк Маркеса…

Дрон не может найти Ольгу-близняшку — прощёлкал своё счастье личиком, теперь мечется по квартире, взмахами рук рюмки пугая.