Отца и Рискла Пан нашла в зале постоялого двора за одним из столов у самой стойки. Между ними стоял кувшин пива и миска с рогаликами, и мужчины по очереди прикладывались к выпивке, напрочь игнорируя чистые кружки.

- …точно – человеческая кровь, - донесся до Пан голос хмурого черного мага.

Перепрыгнув через лавку, шутовка устроилась на ней и сложила руки на выскобленных досках стола. Оба мага одновременно вздрогнули и уставились на нее.

- Доброе утро, - вежливо сказала Пан. – Что за переполох? Что за человеческая кровь? Это в коридоре?

Герн предостерегающе поднял руку, но Рискл тем не менее ответил утвердительно.

- И где же достали столько крови? – озадаченно спросила шутовка.

- Хуже другое, девочка моя, - покачал головой черный маг. – Она не сворачивается. Это…

- Бесовщина, - закончила за него Пан. – Вы маги, или кто?

- Очевидно, мы имеем дело с враждебными дуухами, - мрачно сказал Герн. – Архимагистр был прав.

На этот счет у Пан были свои мысли, так что она криво усмехнулась.

- Ладно, пойду, кого-нибудь раздену. А вы тут еще что-нибудь изучите.

Оставив ошарашенных магов наедине с кувшином пива, шутовка выскользнула за дверь постоялого двора. Оставалось надеяться, что оборотень не будет совершать глупостей, и не убежит к ее возвращению.

Идея раздеть кого-нибудь была свежей и, кажется, могла выйти за рамки нелепой шутки. Пан еще раз посмотрела на свою юбку и погладила край куртки. В медленно наползающей духоте летнего дня бархат казался липким на ощупь. Легкое платье без корсета на ней совершенно точно не застегнется, значит остается одно – найти подходящую одежду в Лисьих Норах.

Магазина готового платья здесь не было, и Пан серьезно сомневалась, что в деревне найдется модистка. Конечно, одежду здесь уже не делали дома, скорее всего – покупали на ярмарках, но до ближайшей оставалось еще недели две.

Поднявшись на холм, шутовка заглянула в магазины. Торговали совершенно необходимыми товарами, вроде скобяных изделий и оцинкованных ведер, но ничего из одежды не было. Вздохнув, Пан пошла дальше, теребя пуговицы куртки. В конце концов, она решила, что лучше выставить напоказ кружево нижнего белья, чем задохнуться в этом тяжелом, горячем воздухе. Расстегнув несколько пуговиц, Пан расправила воротник, распрямила спину и сделала вид, что все идет, как надо. Глаза ее зорко выглядывали по сторонам. Конечно, шутовка никогда бы не опустилась до воровства, но при такой жаре не зазорно было что-нибудь позаимствовать у крестьян, тем более – для дела, угодного королю. Пан пришло в голову, что подобное использование его имени, вывело бы Злотана из себя, и она хихикнула.

На несчастье шутовки и удачу крестьян на растянутых у домов между столбами веревках почти ничего не сушилось. По крайней мере, ничего такого, что могла бы надеть приличная молодая горожанка. А нужно было еще думать об оборотне. Пан представила себе, как рыжий дуух будет выглядеть в растянутых на коленях бледно-серых рабочих штанах, но пока что только этой местью и удовлетворилась.

Единственным ее уловом – был уже полдень – оказалось огородное пугало, воткнутое посреди золотистого ячменного поля. Осторожно пробираясь между колосками, Пан приблизилась к пугалу и уважительно хмыкнула. На тощих плечах-палке висел поистине антикварный костюме, принадлежащий, наверное, еще к временам поздних Ловров, сшитый из добротной тонкой ткани оливково-зеленого цвета. Голова-мешок с намалеванной страшной рожей была просто памятником всему шутовскому цеху.