- Ну пожалуйста-а! – заметив, что его слова не производят должного, по крайней мере, полностью, эффекта, оборотень скорчил скорбную рожицу.

От этого могло растаять любое девичье сердце, благо – оно не камень. Пан сглотнула. Сделала шаг к кровати, протягивая вперед руку с медальоном. Оборотень потянулся к ней и уже коснулся болезненно горячими пальцами ладони шутовки, когда в дверь заколотили.

- Панце! Ты в порядке?! – закричал за дверью Герн.

Испуганно пискнув, оборотень свалился с кровати и рыжей лисой забился под комод, роняя на пол капли крови. Сдернув покрывало и закутавшись в него – волосы были уже так растрепаны, что никто не засомневался бы в том, что девушка всю ночь честно проспала в своей постели – Пан открыла дверь, изображая недовольство, что было совсем нетрудно.

- Что стряслось?

- Почему ты закрылась? – обвиняющим тоном начал Герн.

Осторожно отодвинув его, Пан уставилась на кровь, тонким слоем заливающую коридор. Пахло тяжело, от этого сразу же начиналась тошнота, и она еще удивилась, почему не учуяла вонь раньше. Может, была слишком занята с оборотнем? Да нет, такой запашок запросто не пропустишь. Прижав к носу край покрывала, Пан просипела:

- Что это?

- Позерство какое! – прошипел голосок из-под комода, но по счастью Герн ничего не заметил.

- Это… огонь! Панце, я волновался, что с тобой что-то случилось! Я думал, что ты…

- Ты же сам всегда велишь мне запираться в незнакомых местах, - криво усмехнулась шутовка. – Я пойду оденусь. Надеюсь, к тому моменту, когда я выйду, эту гадость смоют?

- Рискл хотел изучить эту кровь… - пробормотал огненный. – Возможно, он сумеет что-то выяснить.

- Давно он у нас инквизитором заделался? – скептически поинтересовалась Пан. – Ладно, попроси тогда принести мне завтрак в комнату, па. И побольше.

Она демонстративно облизнулась.

- Никакие катаклизмы не испортят моего аппетита.

- И яблок! – просипел голос из-под комода.

Пан его проигнорировала.

Закрыв дверь, шутовка села на кровать и попыталась привести в порядок юбку. Одежда была изгваздана настолько, что годилась только на тряпки, но мысль о том, чтобы переодеваться на глазах у оборотня, приводила Пан в ужас.

Лис выбрался из-под комода, улегся посреди комнаты и устроил голову на сложенных лапах.

- Ты говорил, что не можешь превратиться, - холодно сказала Пан. К этому моменту она пришла к выводу, что с юбкой ничего поделать нельзя, и это ее злило. К тому же, сидя в бархатной юбке и батистовой нижней сорочке перед оборотнем, она чувствовала себя неуютно.

Лис, кажется, не обратил внимание на нагревающийся от гнева шутовки воздух и спокойно ответил.

- Это от неожиданности. Совершенно непредсказуемо.

Несмотря на то, что его пасть мало подходила для человеческой речи, говорил оборотень необычайно чисто, немного спотыкаясь, правда, на шипящих и жыкающих звуках, что давало его речи своеобразный акцент.

- Если ты меня покормишь, возможно, я смогу еще немного побыть лисом, - с невинным выражением на морде предположил оборотень.

В дверь опять постучали, на этот раз значительно тише и дилекатнее.