Мир разительно изменился. Казалось, пространство не совсем уверено, как же оно должно выглядеть, поэтому оно принимает все возможные формы одновременно. Оскаленная многоглазая морда ветра с ошейником чуть пониже огромной разверстой пасти совсем не казалась здесь удивительной или неуместной. Как и руки, в которые сплетались струи дождя. Вцепившись в ошейник, туча силилась оттащить противника от часовни, но быстрым ударом хвоста сама была отброшена к замку. Ветер предпринял новую атаку на часовню, повалив и без того кренившийся крест. Схватив отца под подмышки, Пан отволокла его к алтарю и запихнула в лаз. По крайней мере здесь на Герна не могло ничего рухнуть. Потом она затрясла Низу.

- Просыпайся!

- Угу, - сказал лис, не раскрывая глаз. – Он передохнул и пришел за нами.

- Вставай! Мы еще успеем…

- Чего это мы успеем? – оборотень приоткрыл один глаза, мрачно покосившись на шутовку. – Ты знаешь еще какое-нибудь заклинание, кроме того несчастного щита? Нет? Ну и славно. Тогда не мешай мне спать.

Он перевернулся на другой бок, после чего быстро откатился в сторону. В то место, где оборотень только что лежал, упал огромный камень с верха стены.

- Ладно, уговорила, - вздохнул лис, - надо что-то придумать. Дай-ка мне сумку и попробуй задержать немного этого красавца.

Пан с сомнением посмотрела на лиса, тем не менее, выбралась на паперть – где, по крайней мере, ничто не могла свалиться на нее сверху – и поставила щит. Теперь удерживать его было не просто сложно, а почти невозможно. Ветер, как огромная, нематериальная, но от этого не менее сильная змея, бил хвостом прямо по шутовке. Щит трещал, внутренней ярости и обиды уже не хватало, и Пан пришлось потянуться к Низу. Оборотень был сосредоточен, и не чувствовал сейчас даже боли. Отголосок злобы шел со стороны Лисьих Нор, но он был слишком слаб, а сама деревня располагалась слишком далеко.

- Поторопись! – простонала шутовка. – Или я убью тебя.

- Сначала вот он убьет тебя, - резонно заметил оборотень. – Когда я скажу «три», ты побежишь от этой несчастной часовни в любом направлении, но как можно дальше. За отца не беспокойся, ход в коридор я закрыл. Еще один люк туда расположен на обрыве над Рыжанкой рядом с колесом мельницы.

Пан не успела спросить, что же такого собирается сделать оборотень, потому что прозвучало его резкое, похожее на удар хлыста: «Раз. Два. Три!». Сочтя за лучшее послушаться, шутовка бросилась бежать, резко опустив щит. Ветер пронесся над ее головой, взъерошив волосы. Потом прогремел взрыв, не слишком сильной ударной волной в спину поваливший девушку в траву. Пан села, тряся головой. На месте часовни были одни развалины, в воздухе плавали ошметки белого тумана – все, что осталось от ветра. Собираться вместе они не спешили.

Пан, пошатываясь, поднялась на ноги и медленно подошла к развалинам. Поверх камней лежал разорванный напополам ошейник, сделанный, кажется, из того же металла, что и лисий медальон. Низу нигде не было.

«Ход в коридор я закрыл. Еще один люк туда расположен на обрыве над Рыжанкой рядом с колесом мельницы.»

- С-скотина! – всхлипнула Пан, опускаясь на камень.

В воздухе пахло чем-то острым, пряным и едким. Сложно было вообразить, что же так взорвалось, но Пан на ум пришли вдруг загадочные склянки, прихваченные лисом с мельницы. Она уткнулась лицом в колени. Кажется, за прошедшую неделю она, и королевское поручение, конечно, погубили несколько десятков безвинных людей. Процедив: «Ну, ты у меня попляшешь!», Пан принялась оттаскивать камни.