Уже поздно и пора ложиться спать, но когда мы наконец собираемся ложиться, появляется куда-то запропастившийся Арданов. Вид у него такой, как будто он потерял все, что имел в жизни, и уже никогда не обретет вновь… Лишь постепенно проясняется нам в общих чертах разыгравшаяся в ночи трагедия.

После ужина радиокомментатор решил побродить по городу — решил и осуществил свое намерение. Конакри, между прочим, имеет одну неожиданную особенность для пешеходов, привыкших к европейским городам: в Конакри есть замощенные мостовые и нет замощенных тротуаров; объясняется это, надо полагать, тем, что колониальная администрация пешком не ходила. По этой причине продвижение по темному городу сопряжено с некоторыми неудобствами, но Арданов, пренебрегая ими, шел и шел себе по улицам…

И вдруг… Вдруг он услышал дальнюю дробь тамтамов, и сердце коллекционера звуков дрогнуло. Не разбирая дороги — через улицы, через дворики, — ринулся подслеповатый Арданов на призывные звуки, и сердце его колотилось так, что подчас заглушало барабанный бой… Каким-то чудом невредимым — или почти невредимым — Арданов добрался до заветного дворика. Оказалось, районная самодеятельность репетирует народные песни!.. Арданова молодежь встретила с распростертыми объятьями, его усадили на почетном месте, повторили для него танцы, а Арданов чуть живым ушел с концерта из-за бурных переживаний: музыка и танцы приводили его в восторг, а мысль, что магнитофон бездельничает в отеле, — в отчаяние! И вот вам результат: Арданов ехал в Африку за национальной музыкой, он слушал ее, наслаждался ею, но не записал!

Горе Арданова неутешно и, как выясняется, усугублено еще одним чрезвычайно печальным обстоятельством. В местном радиокомитете, в который он зашел сегодня, чтобы передать его работникам в подарок советские музыкальные пластинки, он узнал, что через несколько дней в Конакри состоится премьера первого в истории Гвинеи балета. Ставит его, по мотивам народных плясок, музыкальная общественность Конакри, а руководит постановкой знаток африканского танца, поэт, он же министр внутренних дел и государственной безопасности, Кейта Фодеба… Первое представление состоится в зале «Пермонанс», где происходят обычно съезды партии и заседания национального собрания, но состоится как раз в то время, когда мы будем где-нибудь в Пита или Лабе… Короче говоря, если есть на свете жертвы несправедливости, то Арданов, радиокомментатор, одна из них, и притом самая несчастная…

…Для поездки в Маму нам предоставлен личный вагон президента республики. Темно. Я ощупью нахожу мягкое кресло и усаживаюсь в него дремать. Постепенно все затихают — ждут, когда поезд тронется. Лишь мсье Анис не знает покоя. Сначала он поштучно пересчитывает нас и светит себе фонарем на какую-то бумажку, очевидно сверяя полученную цифру с записанной, а затем на сцене появляется большой металлический ящик, к которому мы уже привыкли: в нем лежат среди льда маленькие бутылочки с фруктовым соком.

Сейчас, ночью, никому пить не хочется. Иное дело — днем. В жару мы опустошали ящик мсье Аниса за несколько часов. На обратном пути изКиндииили Фриа, Какулимы или деревни Канеренаш гид обязательно останавливал автобус возле какой-нибудь придорожной лавки и вел нас на водопой. Содержатся эти лавки чаще всего левантинцами (иногда французами), и все лавки — на один манер: большое полутемное помещение, освещающееся лишь через дверной проем, длинный прилавок, за которым восседает владелец лавки с многочисленными чадами и домочадцами; на полках — фантастический набор самых различных товаров, рассчитанный на самый неожиданный спрос, и среди прочих товаров всегда находились бутылочки с фруктовым соком.

В Париже я видел рекламу, уговаривающую пить соки фирмы «Витель» — той, что поставляет бутылочки и в Гвинею.