– Эй, Юнсу! – Тэун сбрасывает звонок и зовёт друга. Тот поднимает голову. – Поехали в Хансон, кот нас заждался.

Юнсу подходит, почёсывая в задумчивости затылок.

– Теперь точно слухи пойдут, – ворчит он. – Кому ещё ты забыл проболтаться, что живёшь у меня?

Тэун хлопает его по плечу. Несмотря на все события сегодняшнего катастрофически ужасного дня, они вдвоём сохранили оптимизм и возможность мыслить в позитивном ключе. Остальное поправимо даже в мире, где рядом с людьми живут монстры.

По дороге домой Тэун замечает сообщение от Ан Боры и набирает её, глядя в зеркало заднего вида, где отражается уснувший Юнсу. Напарнику пока не обязательно знать, что Тэун торчит в деле с корейскими монстрами ещё с 1998 года.

– Рассказывай, что нашла, – без приветствия говорит он Боре. Та тяжело дышит.

– Ну, в смерти твоих предков много дыр, которые никто так и не залатал, приятель. Кстати, детектива, что расследовал это дело, ты знаешь.

Файл 15. Родительский контроль

Пол холодный и пахнет чистящими средствами. Неприятный запах, напоминает о морге, в котором Харин как-то оказалась. В семидесятых очнуться после инсценированной смерти не в машине скорой, которую должна была угнать Хичжин, а в натуральном человеческом морге на анатомическом столе, – мероприятие опасное даже по меркам Харин.

Тогда она гонялась за чхакси[58], слухи о котором расползлись из Хансона по всей провинции, и решила, что легче будет отыскать место, из которого он вылез, чем преследовать от человека к человеку по всему городу. Хичжин выискала информацию об этом прилипчивом типе и обнаружила, что скрывается чхакси там, где люди постоянно думают о смерти, – в больницах. Харин притворилась пациентом онкологического отделения и провела в палате рядом со смертельно больными людьми несколько недель, прежде чем чхакси показал себя. Паразит лип к родственникам больных и сосал из них энергию, пока те не превращались в ходячих зомби без воли к жизни. Умирал больной пациент, умирал его близкий – тогда серию необычных смертей обсуждали по всем новостям.

Харин пришлось выслеживать чхакси так долго, что в какой-то момент она и сама задумалась о том, чтобы умереть. Она жила уже долго, жизнь её была насыщенной и полной, но довольно одинокой – после расставания с Союлем Харин никого из монстров к себе не подпускала, а о сближении с человеком не могло быть и речи.

Лёжа на столе патологоанатома в холодном человеческом морге, Харин раздумывала о том, что может убить её по-настоящему. В огне она не сгорала, в воде не могла утонуть – её из любой беды вытягивала собственная энергия, сконцентрированная в бусине. Вот если бы она лишилась своего энергетического ядра, то, возможно, что-то особо сильное могло бы убить её… Тени Союля, если бы тот в самом деле хотел причинить Харин вред. Адово пламя в мире Тангуна, если бы тот действительно исполнял свои угрозы, которыми разбрасывался все годы их сотрудничества. Острые клыки его псов. Яд пульгасари, если бы Бёнчхоль всё ещё был бы жив…

Бусина делала её бессмертной, а потому всесильной, даже если в открытом бою противостоять тому же токкэби она не всегда была способна. Убить токкэби мог другой сильный монстр. Убить Харин с бусиной в теле не мог никто.

Не зря об этом сокровище мечтал каждый уважающий себя квемуль.

Смешно, что досталось оно не мифическому существу, а простому мальчишке, умудрившемуся выжить в страшной автомобильной аварии на мосту Чхондам-тэгё.

Вот опять она о нём думает, когда стоит позаботиться о собственной шкуре. Харин садится, злясь на себя за глупости, и потому не сразу отмечает неожиданную обстановку места, в котором очутилась.

В просторном зале, где очнулась Харин, мраморные полы, высокие потолки с росписями под европейскую живопись, на стенах картины – очень точные реплики работ прерафаэлитов и Мане – Моне, вся мебель с позолоченными ножками и обита тёмно-красным бархатом.