– Мне? – икнув, спрашивает змеёныш. – А что я сделаю?

Союль снова вздыхает.

– Ты же имуги, почти дракон. Удержишь жемчужину, когда появится пульгасари, тебе это по силам. В конце концов, другая жемчужина тебя породила.

Бэм вспыхивает и, вжав голову в плечи, совсем оседает на пол. Харин поднимает к нему взгляд, чтобы убедиться в своём предположении: Бэм не удивлён и знает, что Союль говорит правду. Значит, имуги родился от драконьего жемчуга, а не из тела погибшей богини. Харин закрывает глаза, мечтая провалиться в глубокий сон. Вот бы очнуться в другом месте, в другой жизни. Она устала от сюрпризов, которые преподносит ей тяжёлая судьба.

– Милая? – зовёт Тэун. Харин молча поднимается на ноги, смотрит на Тангуна сверху вниз.

– Что нужно делать?

* * *

Тангуна сажают перед разложенными в гостиной кусками тел. В его руках с засохшей на пальцах кровью – голова Ри Тэсо, у ног голова Гу Кешина. Ноги по правую сторону, рука – по левую.

Союль чертит на полу вокруг него те же письмена, что Харин видела в доме шамана: «дом», «дракон», «лотос», «стрела». Знаки древнего, позабытого языка гоблин рисует кровью Тангуна, пока тот, смиренно ожидая участи, теряет силы. Он закрыл глаза и медленно слабо дышит. На животе у него расползается всё шире чёрное пятно – плоть гниёт изнутри. С каждой секундой пульгасари всё больше захватывает тело бога.

– То есть тебя держали за инкубатор? – уточняет Юнсу, сидя рядом с Тэуном. Тот неуверенно кивает.

– Похоже на то. Тангун сказал, что я хранил в себе бусин… жемчужину столько лет, и потому её энергии хватит, чтобы уничтожить пульгасари, когда он придёт.

– Но что будет с богом?

Харин садится между ними, опускает голову на плечо Тэуну.

– Он умрёт, – просто отвечает она. Юнсу открывает рот, чтобы что-то сказать, но не находит слов.

Правильно. Что тут скажешь?..

– Нам можно остаться? – спрашивает Тэун у Харин, но она понимает, что он имеет в виду себя. «Я могу остаться с тобой?»

– А что ты сделаешь, если я скажу «нет»? – хмыкает Харин. Тэун оправдывает все её ожидания.

– Я тебя не послушаю.

– Ну и дебил.

Харин устало улыбается. «В конце концов, – думает она вяло, – поддержка этого идиота мне сейчас очень нужна».

– Ага, – тянет Тэун и добавляет невпопад: – Я тоже тебя люблю.

Харин поднимает голову с его плеча и смотрит на него хмуро, почти сердито.

– Ты меня едва знаешь. Ещё скажи, что это любовь с первого взгляда.

Тэун кивает и переспрашивает так серьёзно, словно никогда не испытывал сомнений:

– А разве бывает другая любовь?

И когда начинает завывать ветер в закрытом номере бога всех существ, Харин не может отвести глаз от этого глупого смертного человека.

* * *

Союль завершает круг символов, отодвигает ногой подол ханбока Тангуна, насквозь пропитанного кровью.

– Если выживешь, я буду рад, – говорит он Тангуну. Тот открывает глаза и поднимает к гоблину мутный взгляд.

– Ничего приятнее от тебя уже не услышать, полагаю, – чуть улыбается он. И косится на Харин, сидящую на диване в окружении смертных и квемулей. – Я всё же считаю, что она сможет простить тебя. Но для этого ты должен сказать ей всю правду, пока не стало слишком поздно.

Союль смотрит туда же, куда и Тангун. В его глазах отражается усталая лисица, но он помнит её юной, яркой и яростной. Он нашёл её в Чосоне с одной целью, но остался ради другой. И несмотря на то что кумихо к нему остыла – а, быть может, никогда по-настоящему не любила, – Союль отдал ей сердце и никогда не желал забирать обратно.