Теперь он мог являться на работу по своему усмотрению. Главной его заботой был отбор рукописей зарубежных авторов для "Форин пресс". Он должен был знать также, что происходит в других американских издательствах. Возможности Неда значительно расширились. Нужные книги приобретало издательство либо они доставлялись ему из библиотек. Книжный шкаф в его рабочем кабинете пестрел обложками книг зарубежных авторов.

Главное же было в том, что все свое время Нед мог посвящать любимому делу. Работать он предпочитал дома - тут под рукой был надежный помощник "Аваланш". Статьи и рецензии начерно диктовал "Электре", затем правил и отдавал на перепечатку в издательство.

Жизнь приобретала для Неда непознанную им ранее стабильность. Он ощущал себя на гребне волны. Казалось, чего желать более? Но нет-нет да вспоминался ему памятный разговор с Джо Хаулеттом и его классификация критиков. Теперь Нед почувствовал в себе силы и способность перерасти рядового критика. Сдерживало отсутствие профессиональной подготовки. Не только Сенека и Платон не были прочитаны им в студенческие годы. Он едва прикоснулся к богатствам русской классики, имел самое общее представление о трудах Авиценны по философии и лингвистике, его ждали древние рукописи Мертвого Моря, песни средневековых миннезингеров, скандинавские саги.

Мысль о необъятности написанного ужасала Неда. Если сложить все книги - рукописные и печатные - в одном месте, на равнине, где-нибудь в Сахаре, то, вероятно, возникла бы гора величиной с вулкан Килиманджаро - наивысшую вершину Африки. "Килиманджаро мудрости"! Рядом с такой горой он выглядел бы словно жук-скарабей, почитавшийся древними египтянами священным.

На такое может отважиться только безумец. Да, безумцем будет человек, который попытается втиснуть гору этой премудрости в свою не очень большую голову. Но ведь существуют головы и "покрупнее", размышлял Нед, созданные тем же человеком. Только в них вместо кровеносных сосудов и нервных волокон, а также серого вещества - электронные микросхемы, микропроцессоры, блоки хранения информации. Объем машинной памяти практически беспределен. Так что, переработав гору информации, электронная память не пострадает, что наверняка случилось бы с головой человека.

Придет время, размышлял Нед, и проблема хранения информации будет решаться в международном масштабе, усилиями многих наций. Одно только введение информации в машинную память займет десятилетия. На это потребуются немалые расходы - на оборудование всемирного центра и его обслуживание... Что же может сделать в подобных обстоятельствах маленький человек Нед Джонс, пожелавший продемонстрировать миру свои исключительные способности?

Как не раз случалось с ним в критических ситуациях, Нед оставил дела и предался размышлениям. С помощью "Аваланша" подобную задачу не решить.

Если суммировать идею, то нужен автомат, способный самостоятельно читать написанное, а затем излагать содержание, квинтэссенцию текста. Разумеется, читающий автомат должен быть наделен способностью критически воспринимать текст, не упуская ни одной существенной детали.

Неда словно что-то кольнуло: это будет электронный критик!

От возникновения идеи до ее осуществления прошло несколько месяцев. Нед теперь мог позволить себе немного отойти от литературных дел и снова заняться изобретательством. Он днями просиживал над чертежами, вырисовывая компоновку будущей машины. Он приобрел новейший электронный калькулятор, ускорявший расчеты и способный работать по заданной программе.

Нед попробовал прикинуть, каких размеров получается машина. Она обещала быть немаленькой. Процесс считывания полностью автоматизировался. Нед нуждался в помощнике, который мог работать в его отсутствие над текстами, а затем выдавать владельцу идею в концентрированном виде. Схема предусматривала некоторые приспособления, вроде механических "рук" для переворачивания страниц.