Забавно! – думал я. Очутиться в теле древнего героя и, более того, попасть прямиком в легенду! Такого со мной еще не случалось. Жаль, что Павел не решился сопутствовать мне в этом погружении… Но, может быть, его отказ обусловлен законом причинности – ведь попади мы вместе в тело Пемалхима, мы могли бы творить чудеса! Читать мысли, возжигать огонь, командовать львами и леопардами… Кто знает, на что еще способен посланец Носферата!

    Я велел гребцам бросить весла и отдохнуть. Поднялся слабый, но довольно устойчивый ветер, и под присмотром Осси моя команда развернула парус. Кормчий поставил двух людей с шестами промерять глубину – мы плыли мимо деревушек и городков, над затопленными полями и пастбищами между четвертой и пятой нильской протокой. В эти древние времена Нил разветвлялся в двухстах километрах от моря на несколько широких рукавов, и к востоку от этой развилки стоял священный город Гелиополь, хранивший мумию Инара. Мендес, вражеский град, находился на севере, у седьмого рукава, а Танис, столица фараона Петубаста – километрах в тридцати к востоку от Мендеса, за сезонным озером, переполнявшимся водой в период Половодья. Я помнил топографию местности, но только в общем, без подробностей, представить которые невозможно – воды в Дельте капризны и с течением времени меняют ход. Это относилось и к морскому побережью, также подверженному переменам, ибо огромная река, выбрасывая песок и ил, изменяла береговую линию.

    Один из воинов принес мне лепешку, финики и кружку с пивом. Съев все это, я знаком велел Иуалату приблизиться. Мне хотелось поговорить с ним. Конечно, кража святой реликвии требовала мщения, но я был уверен, что есть и другие причины для вражды с Урдманой. Даже ливийцы далекого прошого, дикие, не прощавшие обид, не заводились по пустякам, а если это и случалось, то месть всегда была связана с чем-то конкретным. Скажем, со стадом жирных коз, что бродят по лугам соседа – их вид был безусловно оскорбительным. Я не сомневался, что в деле с Инаровым ожерельем тоже были свои козы.

    – Мой господин… – Иуалат склонил голову и замер в ожидании вопроса.

    – Скажи, старший над воинами, что случится, если мы победим в этой войне? – произнес я.

    Физиономия сотника приняла недоуменный вид.

    – Что случится, семер? Разве славы и праведной мести недостаточно?

    – Отмщение за обиду угодно богам, – согласился я. – Однако Амон награждает победителей не только славой. Из славы хитон не сошьешь.

    Его глаза блеснули – он понял. Ливийская практичность была ему не чужда.

    – Конечно, ты прав, господин. Святая реликвия Инара вернется в Гелиополь, но разве этого достаточно, чтоб наказать краснозадых обезьян? Мы разорим их города, опустошим житницы, угоним рабов и скот; их женщины, оружие и сокровища будут принадлежать нам. Их самих мы побросаем в ямы, полные скорпионов и змей, и не будет у них погребения, и даже шакалы побрезгают их трупами, полными яда. Мы пронесемся над ними как ветер пустыни, и будут руки наши в крови врагов, а ладони полны богатства. Кроме того…

    – Да? – молвил я, чувствуя, что сейчас узнаю истинную причину.