Я села и потрясла головой.

– Кто?

Трубка молчала. Я потрясла телефон, отняла его от уха, хотела выключить и опять включить и услышала голос Васи:

– Алло, алло! Вилка! Ты оглохла?

Я приложила трубку к другому уху.

– Я тут.

– Что тогда молчала? – удивился Бурлаков.

Объяснять, что, сменив лежачее положение в кровати на сидячее, я поднесла трубку к больному уху, мне не хотелось, поэтому соврала:

– Попить надо было.

– В пьянстве замечен не был, по утрам жадно глотает в туалете сырую воду из-под крана, – захихикал Вася. – Цитата из рабочей характеристики моего папаши. Ладно! Вернемся к делу: она умерла!

– Кто? – повторила я.

– Разговор начал нарезать круги, – отметил собеседник. – Валерия Ивашова. Мне вчера велели собрать сведения о владелице избы в Домнино. Степан все вводные сообщил. Во-первых, дом к ней не имеет ни малейшего отношения. Избушка древняя, построили ее в девятнадцатом веке. Сруб долгое время находился во владении только семьи Кузнецовых…

– С кем болтаешь? – спросил Степа.

– С Васей, – объяснила я.

Муж отнял у меня трубку.

– Бурлаков, который час?

– Привет, Степа! – обрадовался наш завотделом компьютерных технологий. – Где все? Приехал в офис – никого! Охрана зачем-то дверь заперла, еле достучался.

– Сейчас пять двадцать, – перебил его мой муж. – Уточню: утра. Все пока спят. Кроме нас с Вилкой.

– Ага, – пробормотал Бурлаков. – Наверное, ночью случился скачок электричества, вот будильник и заорал не вовремя. Но раз уж я вас буданул, то докладываю: она наврала!

Степа потер шею.

– Вася! Скоро приедем, ты пока поспи на диване.

– Да неохота что-то, – пробурчал собеседник и отсоединился.

– Почему большинство айтишников странные? – спросила я мужа, когда он начал наливать в свой термос кофе, чтобы выпить его по дороге в машине.

Степа пожал плечами.

– Каждый человек оригинален.

В офисе мы оказались через час и нашли Васю в кабинете. Парень уткнулся в один из своих ноутбуков.

– Все непросто, – с места в карьер завел он. – Изба всегда принадлежала семье Кузнецовых, передавалась по мужской линии. Последний ее владелец, Матвей Николаевич, вот уже несколько лет никак не может восстановиться после инсульта, у него отсутствует речь и паралич в придачу. Мужчина не способен ни говорить, ни ходить. Он много лет состоял в браке с Галиной Петровной, та умерла. У пары есть дочь Софья, она вышла замуж за Илью Егоровича Ларина.

– Так, – пробормотал Степан.

– Галина Петровна скончалась до болезни мужа, Матвей Николаевич потом продал семейное гнездо Егору Ивановичу Ларину. Сделкой занимался Илья, сын покупателя, юрист. Думаю, тогда парень и познакомился с Софьей. Через полгода после того, как дом перешел в собственность Егора Ивановича, Илья и Соня поженились. А Матвея вскоре после избавления от избушки подкосил мозговой удар. Но у него до этого полно болячек было: диабет, проблемы с сердцем, с сосудами, астма. Он старше Егора ненамного, а прямо развалиной стал после похорон супруги. Старший Кузнецов жил один. Рано утром приехала молочница, у которой мужчина покупал творог и сметану. Матвей всегда встречал ее, открывал дверь.

Вася прищурился.

– Но в тот раз на стук никто не отозвался. Тетенька удивилась, стала звать хозяина, тот не откликался, не брал мобильный. Женщина встревожилась, обошла избу, заметила приоткрытое окно, распахнула его, заглянула в дом и увидела, что Кузнецов лежит на полу, не шевелится.