Дженнес снова сверился с компасом.

— Компас говорит, что восток там, поэтому мы пойдем туда. Если ничего не найдем, то вернемся. Пусть бы Мукенник сам спустился сюда и поморозился какое-то время. Я вообще не понимаю, почему этот зеленолицый клоун не мог сам отправиться на поиски собственной колонии, а послал вместо себя нас.

Норб насмешливо взглянул на напарника.

— Да брось, Харл. Ты же знаешь, что сириане не могут выдержать такой климат, иначе Мукенник был бы здесь без всяких уговоров. Кроме того, мы вызвались добровольно.

— Спасибо, а то я бы не вспомнил об этом. — Дженнес смахнул снежинку с кончика своего носа. — Давай будем твердыми, ладно? Может, нам удастся захватить с собой парочку живых землян в коллекцию Мукенника.

Норб ничего не ответил. Он искоса просматривал горизонт, надеясь увидеть тонкую струйку дыма или любой другой признак жизни. Внезапно он вытянулся, вставая на цыпочки.

— Ты видел, Харл? Как ты думаешь, это живое существо?

— Где? Ты имеешь в виду то дерево? — ткнул рукой куда-то вперед Дженнес.

— Направление правильное, но это не дерево. Мне показалось, что я вижу движущуюся фигуру.

— Твои бы слова, да... Слушай, а Мукенник вообще серьезно высказывал свое предположение?

— Наверняка серьезно, — буркнул Норб, напрягая глаза в попытке разглядеть далекую фигурку.

— Он окажется в глупом положении, если мы действительно найдем их. У него будет чертовски трудное время, когда он попытается разместить их на борту «Хогсмита».

Упоминание о корабле напомнило Дженнесу, что он только что спустился на планету на катере, и он поспешно обернулся, чтобы посмотреть, как там катер. И с удивлением отметил, что сверкающая тропинка в снегу, которую они проложили, протянулась от катера всего лишь на несколько сотен метров.

— Смотри-ка, Кендон! А я был уверен, что мы ушли далеко.

— Только в твоем воображении, — фыркнул Норб. — Скажи-ка, а это там не твоя фигура?

Дженнес посмотрел и кивнул. Они оба закричали и побежали, насколько позволял глубокий снег, к стоящей вдалеке фигуре.

Старик заметил их и стоял подбоченившись в ожидании их приближения. Он стоял возле изогнутого дерева, и сам был каким-то искривленным и шишковатым, как дерево, к стволу которого он прислонился. Он был стар и ужасно истощен на вид, и Норб лишь надеялся, что он не окажется еще и глухим.

— Приветствую тебя, землянин, — медленно, тщательно выговаривая слова, сказал Норб, как только они оказались в пределах слышимости. — Мы пришли с небес на серебряной птице. — Норб подтверждал свои слова соответствующим жестами, и Дженнес следовал за ним.

— Ты понимаешь нас, старик? — спросил Дженнес, осторожно выговаривая каждый слог.

Покрытый морщинами старик улыбнулся.

— Разумеется, понимаю, сын мой. И почему вы, звездные люди, вечно считаете нас дикарями? — Голос старика был хриплым и невозможно глубоким. — Я говорю на этом языке дольше, чем прожитые вами обоими года.

Оба космонавта удивленно взглянули друг на друга.

— Простите, — сказал Норб, улыбнувшись в ответ. — Просто Земля не связывалась с Системой уже так долго, что мы не знали, чего ожидать.

— Да все в порядке, поверьте мне. Добро пожаловать на Землю. Откуда, вы сказали, вы прилетели?

— Звездолет «Хогсмит» с Веги II.

— Действительно ли Вега II красивая планета, молодой человек?

— Разумеется, — ответил Норб. — Зимой у нас всего лишь на несколько градусов холоднее, чем летом, а Постоянный Климат — один из лучших в Галактике.

— Это интересно, — сказал старик.

— Мы будем рады вернуться домой, — сказал Дженнес.