— Не волнуйтесь, лапонька, вас там научат. На любой работе сначала учат. Меня здесь даже учили застилать постели, хотя я застилала их шесть в день всю свою взрослую жизнь.

— Шесть?

— Да, такая у меня семья. Вообще-то, сейчас нас восемь, потому что ко мне приехала моя Джун с малышом Марвином, дай ему Бог здоровья, хотя маленький внучек, конечно, не в счет.

— Так вы живете не в гостинице? — сказала мама. — Я думала, если бы меня взяли сюда работать, мне бы дали номер для меня и детей.

— Сами вы настоящий ребенок! Конечно, персонал здесь не живет. А уж детей сюда и подавно не пустят. Слушайте, а не обратиться ли вам в социальную службу?

— Еще чего! Я не хочу, чтобы копались в моем прошлом.

— Они и не будут. Они вам помогут. Хотя вам, конечно, виднее. Но может быть, вам хотя бы встать в очередь на квартиру?

— Это, наверное, не выйдет. У меня и раньше было социальное жилье. Мне оттуда пришлось уехать — понимаете? Но они-то скажут, что я осталась без определенного места жительства по собственной воле. Я боюсь, что они отправят детей в приют.

— Вам нужно обратиться в специальную организацию, которая подбирает жилье. Когда моя сестра Элиза ушла от мужа, они нашли ей славную квартирку. То есть славной-то они ее сделали сами, сестра с детьми. Хотите, я ей позвоню, она даст адрес? Это благотворительная организация, но они не унижают людей. И конечно, им в голову не придет отбирать у вас детей. По вам сразу видно, что вы замечательная мама.

Горничная была так добра к нам, что мама хотела дать ей еще денег, но она не взяла. Когда мы собрались, она поставила в укромное местечко наши чемоданы, поцеловала нас всех на прощание и пожелала удачи.

— Вам скоро выпадет удача, я чувствую, — сказала она.

Мамино лицо озарилось.

— Ну да, я же теперь госпожа Удача, — сказала она.

Она взяла нас с Кенни за руки, и мы тронулись в путь. Пока мы шли к метро, чтобы ехать в эту благотворительную контору, мама пела все песенки об удаче, какие знала.

В метро мы ехали так долго, будто отправились в экспедицию к центру Земли. Когда мы наконец вышли на поверхность, я сказала Кендэлу, что мы приехали в Австралию. Пусть внимательно смотрит по сторонам — тут могут быть коалы и кенгуру.

— И акулы, — сказал Кендэл. — В Австралии в океане есть акулы. Пойдем к океану.

— Лола Роза, не заводи ты его, ради бога! — прикрикнула мама.

Она посмотрела на обшарпанные вывески магазинов, картошку из «Макдоналдса», разбросанную по тротуару, и парней, слоняющихся перед видеопрокатом.

— Ну и дыра! Может, зря мы решили сюда ехать? Небось в каждом районе есть эти распределители жилья.

— Зато это отдаленный район, мама, тут мы будем в безопасности. Сюда уж папа никак не заедет, правда? А в Вест-Энде я все время боялась, что он сейчас появится из-за угла.

— Хочу, чтобы папа появился из-за угла, — сказал Кендэл. — Хочу к папе. Хочу домой. Австралия мне не нравится.

— Да это никакая не Австралия, дурачок. — Я рассмеялась. — Я просто пошутила.

— Не надо шутить, Джейни. — Кендэл принялся колотить меня кулаками, Джорджем, своей твердой башкой.

— Эй, ты что! Ой! Прекрати, Кендэл! — Я схватила его и закружила.

Обычно это выводит его из приступа ярости, но на сей раз не подействовало. Он только злобно сопел.

— Перестань, Кендэл! — Я посадила его себе на бедро.