— Да, да! — откликнулась она всем сердцем и услышала, как вторит ей Лоуренс. Одри даже побледнела от душевного напряжения.

— Как ты себя чувствуешь? — тихо спросил ее Лоуренс, когда церемония окончилась.

Одри серьезно задумалась, подняв к нему свое прелестное чистое лицо, а потом сказала:

— Торжественно.

Лоуренс улыбнулся, он понял, что она хотела этим сказать.

— Я хочу познакомить тебя со своими родителями.

Вопреки опасениям Одри, мистер Рамазотти-старший оказался совсем не таким важным, как ей казалось, а мать Лоуренса, не стесняясь, бурно, как типичная итальянка, выражала радость, что единственный сын обрел наконец свое счастье. Одри никогда не слышала столько комплиментов в свой адрес. Она познакомила родителей Лоуренса со своими родителями, после чего свадебный кортеж двинулся по улицам Манхэттена в ресторан того отеля, где они проживали со вчерашнего дня. Заручившись согласием Лоуренса, Одри пригласила на свадебный прием в ресторане своих старых друзей.

В ресторане Одри предстояло нелегкое испытание. Оказалось, из Италии и Англии приехали на их свадьбу многочисленные друзья Лоуренса, о многих из которых она даже не слышала. Пришлось познакомиться с каждым. В самый разгар застолья Лоуренс шепнул Одри, что им пора ехать.

— Куда? — удивилась она.

— Как куда? — не меньше удивился Лоуренс. — В свадебное путешествие. Ты забыла, что у нас с тобою начинается медовый месяц?

— Куда же я поеду в этом наряде? — спросила Одри.

— Не беспокойся, твоя мама обо всем позаботилась. Поднимайся в номер родителей на третьем этаже, к лифту ты попадешь вот через ту дверь. — Он показал ей глазами. — Я буду ждать тебя через сорок минут у выхода в вестибюле.

В серебристо-сером платье с высокой кокеткой, в маленькой шляпке и в перчатках Одри смотрелась тоже замечательно, с удовольствием отметил Лоуренс. Он обратил внимание, что она смыла косметику с лица и сняла все украшения, кроме обручального кольца. Да еще у ворота была приколота серебряная брошь в виде лилии. Он видел эту брошь и раньше, Одри неизменно прикалывала ее к любому наряду, когда они отправлялись вместе куда-нибудь развлечься.

Возле подъезда отеля их дожидался синий лимузин, за рулем которого сидел неизменный водитель Лоуренса, улыбчивый Арчи.

— И куда мы направляемся? — спросила Одри преувеличенно бодрым голосом, чтобы скрыть усталость.

— В наш загородный дом, который отныне станет нашим основным домом, потому что тебе и ребенку нужен свежий воздух.

Лоуренс рассказал, как ему удалось в рекордно короткий срок реконструировать старый дом на Лонг-Айленде. Теперь в нем была детская комната, комната для няни новорожденного, комната для акушерки, которая будет принимать роды, три гостевые комнаты со всеми удобствами на случай, если родители Одри или его родители захотят с ними пожить.

— Вот увидишь, мне кажется, я все предусмотрел и тебе там понравится.

— Если тебе там нравится, значит, и мне понравится, — сказала Одри, взяв его под руку, и прижалась к нему.

— Вот уж не ожидал, что из тебя получится такая кроткая жена, — засмеялся Лоуренс. — Ты не устала? — тут же заботливо спросил он.

— Немного, — призналась Одри.

— Скажи, пожалуйста, все забываю тебя спросить. Откуда у тебя эта лилия? Чей-нибудь подарок?

Лоуренс очень старался, чтобы в голосе его не прозвучали ревнивые нотки.

— Можно сказать и так. Эта брошь старинная, переходила в роду отца из поколения в поколение.