— Ты либо прикидываешься дурачком-простачком, либо… — нахмурилась Гегения. — Ты мне не понятен. А все непонятное опасно. Вторые сутки на заводе среди женщин. Среди них есть красивее Энги. Думала, ты в первый же час осчастливишь двух-трех. Нет, оделся и пошел рубить лед!

— Как ты и приказала… Подгадал так, чтобы к концу работы закончить возле дома Энги и дождаться ее. Но волк испортил нам свидание, — притворно вздохнул Макс.

— Неужели ты влюбился? — изумилась начальница. — Рисковал жизнью ради девчонки, а теперь вдобавок хочешь отдать ей деньги?

Макс развел руками — дескать, виноват. Не судите строго. Гегения задумалась. За неимением вокруг полноценных мужчин она, возможно, тоже не отказалась бы от шух-шух с найденышем — чисто для здоровья, разочек. Ну, возможно, еще раз, если бы понравилось. Женщина она видная, заметная, такие при желании обходят на повороте молодых. Но у Макса и Энги… любовь? Ладно — у осужденной, насмотрелась романтических сказок до приговора и отключения чипа, вот и повелась. Но Макс, чипом не снабжённый, ни разу не видел любовно-эротических фильмов! Гегения не представляла, насколько ошибается, но продолжала так считать. Так что же делать ей с найденышем? Работает он за еду и койку, поскольку заключить с ним договор о найме без чипа пока невозможно. И без него ему не заплатить. Куда пристроить Макса с пользой для колонии (и для себя, конечно)? Так… Отлавы тоже входят в сеть с помощью нелегального или промышленного оборудования. Почему бы и нет?

— Там, где я родился, мужчины несколько иначе относятся к женщинам, госпожа, — добавил Макс, по-своему интерпретировав молчание начальницы. Та отмахнулась: не надо про любовь.

— Расскажи мне, Макс, но только коротко и ясно про мир, откуда, по твоему мнению, ты и попал сюда.

— Но ты же не веришь в него, госпожа. Считаешь воспоминания внушенными.

— Наведенными. Но мне нужно для анализа. Начинай.

Макс принялся говорить, увлекся. Похоже, выдуманное общество было отдаленно похоже на реальное, примерно 200-летней давности, по мнению Гегении. Поражали прорисовка деталей, изобилие подробностей, отличавшие фантомный социум от действительного.

— Стоп! — прервала она Макса. — Достаточно. Твой рассказ отправлен к Глобе с поручением: выяснить, запрашивал ли кто-нибудь создать такой вот мир, а если нет — какое сообщество отлавов способно его сгенерировать.

— Миры Роберта Шекли или Айзека Азимова, это писатели-фантасты из моей реальности, гораздо более мудреные, — заметил Макс.

— Мудреность — не критерий, — Гегения скривилась. — Нафантазировать возможно что угодно. В твоем рассказе есть внутренняя логика. Этот противоречивый мир сбалансирован. Вот… — он увидела внутренним взором ответ Глобы. — Он не получал такого задания, и не имеет представления, какая изолированная группа имеет достаточно мощную дискретную машину, чтоб его придумать. Тебя отторгли какие-то очень могущественные люди. Неизвестные и опасные.

— Те, что взорвали научный центр «Гелий» на моей Земле. Но это могла быть и неисправность оборудования, — заметил Макс.

«То есть он свято верит в наведенную версию», — вздохнула Гегения. Так дикари, жившие много столетий назад, принимали за чистую монету увиденные сны, считали их вещими. Но дикари, способные выдумать цельную картину виртуального мира, это нечто особенное.

Начальница зоны в предыдущем разговоре сильно преуменьшила число жителей планеты, не снабженных чипами.