Чаронда Макса не впечатлила. Наблюдая из окна вагона проплывавшие мимо районы, он не мог отделаться от мысли, что попал куда-то в прошлое своей страны. Здания довольно однотипные, безликие, хоть их и попытались сделать более красивыми раскраской. Все как-то утилитарно, что ли. Где большие площади, фонтаны и бульвары? Храмы, стадионы, парки? Может от того, что населяющим Чаронду жителям это все не слишком нужно? Они живут иллюзиями, которые им дарит Глоба…

В этой части города было малолюдно. Но не только от общего уменьшения численности населения по мере удаления от центра города. Жители или работали, или торчали по домам-квартирам, погруженные в видео-дурман.

Хакер-проводник выстраивал маршрут, пользуясь набросками на бумаге, потому что к сети подключиться не мог, и она его не видела из-за металла на голове, прикрытого «буденовкой».

Насколько Макс помнил географию России, эта местность примерно соответствовала Вологодской области. Север европейской части, но далеко не крайний. Стояло первое апреля, или 01.04 по-местному, но неожиданно ярко влупило солнце. Макс стащил с головы меховую ушанку, у ломщика из-под шапки вытекла струйка пота, но снять или даже развязать ее он не мог.

Наконец, они вышли к высокому зданию, единственному в округе. Осмотрев фасад, Вас потянул за ручку облупленной коричневой двери. Казалось — внутри должно показаться запустение заброшенных заводских помещений, но включился свет, разлившийся по достаточно аккуратному коридору.

После нажатия на массивную кнопку раскрылись дверцы, пропустившие беглецов в кабину лифта. Внутри панель управления радовала разнообразием из двух кнопок — Up и, как несложно догадаться, Down. Вниз ехали долго.

— Нас пустили внутрь так запросто? — поинтересовался Макс.

— Снаружи наверняка торчат скрытые камеры, — ответил зэк. — Если бы мы выглядели подозрительно, то просто не попали б в лифт. Настоящая встреча будет внизу. Вообще, парень, в такие места проще проникнуть, чем выйти обратно.

Обнадежил, называется!

Но глубокое укрытие имеет то преимущество, что толща земли надежно экранирует от любых излучений и облучений, не считая нейтрино. Она точно непроницаема для радиоволн мировой сети. Глоба не знает, что происходит в андеграунде, если его специально не просветить.

Кабина лязгнула, останавливаясь. Створки разошлись, открыв короткий коридор, перегороженный стальной дверью. Как только пара визитеров вышла, за спиной с шумом захлопнул двери и уехал лифт. Клаустрофоб на месте Макса взвыл бы от ужаса или вспомнил Ивана Васильевича, того самого, меняющего профессию, причитавшего в лифте: «Замуровали, демоны!». Тем более пришлось довольно долго ждать. Их или рассматривали, или специально давили на психику.

Наконец, в динамике переговорного устройства не слишком гостеприимным тоном раздалось:

— Кто вы такие нахрен?

Вас быстро рассказал, что предупреждал о прилете с напарником.

— Чипы?

— У него нет. У меня закрыт.

— Снимай нахрен свою идиотскую шапку.

Ломщик угрюмо стащил буденовку и металлический колпак. Вряд ли он ожидал хлеб-соль и полуголый женский кордебалет с оркестром, но, видно, рассчитывал на лучший прием. Типа братья-подпольщики встречают сбежавшего от тирании собрата. Макс же воспринимал ситуацию иначе: беглый и проблемный уголовник приперся в малину чужой банды, вдобавок, привел с собой мутного перца непонятной масти.

Именно в таком ключе с ними разговаривал тип, похоже, местный «бугор», к которому они попали на прием после прохождения привратника. Обитатель подземной резиденции, судя по серовато-бледной коже, не знающей, похоже, ни солнца, ни солярия, вряд ли часто бывал наверху. Вид имел рыхлый, одутловатый и нездоровый. Макс знал, что медицина Рутении намного опережает российскую, но для использования ее возможностей нужен чип.