Учитывая объем информации, сообщение об итогах сравнения бикнуло только через несколько минут. Естественно, ПО было сильно обновлено по сравнению с заводской версией. Макс прочитал отчет и с легким трепетом обнаружил, что выстрел чисто наугад, с зажмуренными глазами, неожиданно зацепил цель. Правда, пока непонятно — какую. И впервые на чип Русланы полетел прямой вызов.

— Привет! Можешь говорить?

— Я на торжественном приеме правительственной делегации из Пскова. Очень важные господа, надоели до чертиков. Конечно — могу!

Вот они прелести общения через чип. Принцесса сидит по правую руку от князя и его супруги, чинно улыбается гостям по этикету, а сама треплется, не размыкая уста. С Энгой такой номер пока не пройдет, ее чип завязан исключительно на мировую сеть.

— Возможно, я кое-что нащупал.

— Не удивлена. Ты способен на странные вещи. Кто же разбил «Скиф»?

— Не торопи меня. Пока обнаружилась только ниточка. Но есть одна загвоздка. Твой многоюродный дядюшка Радмислав готов нас всех сбросить на Землю без скафандров. Мол, полетайте, соколики ясные. Все мои сетевые телодвижения у него и его сына в открытом доступе. И если хоть что-то укажет… Ну, даже не на злой умысел, а просто на их оплошность, тебе не придется далее терпеть мои выходки. Случайно подавлюсь вареником насмерть.

— Ты, как всегда, параноик.

— Да, но, если параноика захотят убить, его убрать столь же легко, как обычного человека. А я — необычный, без чипа.

— Прилетишь — вставим. Надоело твое нытье.

— Прости за нытье, а вот безопасность надо обеспечить.

— Как?

— Мне нужен закрытый канал связи с вычислительным центром в Кречете. Чтобы твоя стремная родня на орбите не могла узнать, какие находки сделал ИИ, анализируя скармливаемые ему данные. Понимаешь? Чтоб я мог видеть результат на своем терминале, другие — нет. Тем более работаю из спального отсека, рабочим местом в служебном блоке мадам Эйшер меня не удостоила.

— Сложно… И сам факт создания закрытой зоны не скрыть от Радмислава.

— Дорогая, подумай своей красивой головкой. Он настолько не заинтересован, чтоб мы выявили хотя бы малейший промах в его действиях или действиях команды, что готов на резкие меры.

— Я уже поняла. Выбросит тебя за борт без скафандра. Честное слово, слегка расстроюсь. Клянусь Святым Болтуарием.

— Хуже. Он запросто даст команду уничтожить информацию, свалив вину на меня, как неосторожно вторгшегося в сеть станции. Мой трупик, плавающий в вечности, не сможет возразить.

Руслана не отвечала довольно долго. Не исключено, реагировала на какие-то реплики псковских небожителей. Или обдумывала варианты.

— Убедил, — прорезалась, наконец. — Но Радмислав воспримет эту меру как оскорбительное недоверие к своей персоне.

— Его персоне вручили «Скиф», и он его размолотил. Может, исчерпал кредит доверия?

— Именно этим аргументом надеюсь пронять отца. А чтоб вывести тебя из-под удара, предложу создать закрытые зоны для всех восьмерых. Изображай умственно отсталого, чтоб не попасть под подозрение.

— Хорошо! Буду косить под дурачка и публично выдавать самые нереализуемые варианты. До свиданья, твоя светлость.

— Светлость — мой отец. Я, как и Радмислав, всего лишь сиятельство. До свиданья.

Макс, которому несколько надоела неподвижность, сдвинул терминал в бок и выбрался из кокона. Поплыл по коридорам станции, отмечая разницу с виденным на экранах в прошлой жизни. Мало того, что отсеки советских «салютов», МКС и китайской орбитальной станции были гораздо теснее, чем «Радиславич-7». Тут встречались объемы больше, чем у американского «Скайлэба». Главное, по стенам не извивались голые шланги и кабели, интерьер «Радиславича» совсем не смотрелся полуфабрикатом, тем, что в СССР называлось «сданный в конце месяца».