Глава 18

Сознание пробудилось какое-то сумеречное… Нет, скорее мерцающее. Реальность то пробивалась к нему, то исчезала.

Из глубин памяти почему-то всплыл хриплый голос, напряженно возвещавший под бренчание гитары:

За восемь бед — один ответ.

В тюрьме есть тоже лазарет —

Я там валялся, я там валялся,

Врач резал вдоль и поперек,

Он мне сказал: «Держись, браток!»

Он мне сказал: «Держись, браток!» —

И я держался.

Наконец, Макс открыл глаза и заморгал — дневной свет показался непривычно ярким. Разумеется, Владимира Высоцкого с гитарой в палате госпиталя Кречета не наблюдалось, и больница была совершенно не тюремной. У койки стояла дама средних лет, чертами лица отдаленно напоминавшая Всеслава — точно из княжеской когорты. Чуть далее некий медик колдовал у терминала.

— Я — Любослава, главный врач больницы. Пришла пора достать тебя из реабилитационного бокса. Как себя чувствуешь?

— Еще не понял… — он приподнялся, и сел. — Ничего не болит. Какое сегодня число⁈

— 12.06, — любезно сообщила сестра князя. — Ты — здоров, но слаб от обездвиженности. Твои ребра сращены, повреждения внутренних органов от воздействия обломков ребер залечены. Рекомендую остаться в больнице под наблюдением еще три дня, потом — свободен.

Но до приземления джет-плейна Энги всего двое суток!

— При всем уважении, твое сиятельство, у меня есть неотложное дело. Ради него готов двигаться, даже будучи мертвым.

Медик на заднем плане хихикнул. Любослава, воспитанная в благородных манерах, сдержалась.

— Твое право. Но ты можешь упасть даже по дороге в казарму.

— Мне нужно в вычислительный центр. Могу ли просить тебя о любезности выделить санитара-провожатого?

— Договорились. Одежду тебе принесут.

«С вещами на выход», — так говорят на зоне. Примечательно, что в этом мире Макс практически не оброс имуществом, лишь самым минимумом одежды и обуви. Ни документов, ни памятных безделушек. Как при отправке в космос на «Радиславич-7», когда получил комбинезон, тапки, две смены белья, мыльно-рыльное — и экипирован полностью.

Вспоминая возвращение со станции, чувствовал похожую слабость, но меньше. Земная гравитация, действующая даже на лежащее неподвижное тело, сохраняет его лучше, чем чуждая человеческой анатомии и физиологии невесомость. Перед ступеньками ВЦ сказал санитару: «Дальше я сам», и тот ушел. Сопровождение в виде двух парней из службы безопасности, видимо, распорядились снять, пока Макс валялся в отключке.

Зафир встретил его со смешанными чувствами на лице. В отсутствие Макса — он начальник. А теперь…

— Привет. Я тут немножко отдохнул в коме. Что слышно?

Он присел на кресло около своего терминала, долго стоять было бы тяжело.

— После вашего боя и расстрела… Кошмар! Налетела полиция из областного управления Чаронды, шутка ли — 22 трупа. Всеслав в гневе: уничтожена значительная часть их рода, убийцы до сих пор не найдены.

«Или очень качественно изображает гнев, — подумал Макс, — если выбиты исключительно люди Радмислава, а его не пострадали». Хотя… С князя станется и кого-то из ближайших принести в жертву, лишь бы отвести подозрения.

Зафир рассказал, что чрезвычайное положение, введенное по случаю массового убийства, вчера отменили, состоялись торжественные похороны усопших, жизнь входит в обычную колею.

— Станцией «Радиславич-7» управляет сын Радмислава?

— Нет. И тут странности продолжаются. Всеслав приказал досрочно поменять половину смены, сейчас ее возглавляет Эйшер.