- Ага.

- А можно… можно, чтобы они поближе подлетели? Мы бы хотели посмотреть на них.

- Можно, - кивнул я. Потом громко крикнул. – Эй, там! Сюда живо, пока Ростовцевой не рассказал про вас.

 Через полминуты рядом с нами зависли в воздухе восемь микроскопических девичьих фигурок с крылышками. И почти в один голос запищали:

- Лорд, мы не специально!

- Это нам Наместница сказала!

- Мы должны чужаков загнать в дом, чтобы на улице не ходили!

- Да, да, чужих!

 Капитаны с майором в это время жадными взглядами рассматривали их. Дронов не удержался и медленно протянул руку в сторону одной из фей. Та покладисто опустилась на его ладонь и несколько раз повернулась, словно позируя. Хотя, почему – словно? Так оно и было. Феи любят внимание, их проказы являются своеобразным способом его привлечь и себя показать.

 Появление фей мне очень сильно сыграло на руку. Отчего-то, увидев их вблизи, мои гости вот так сразу поверили во все чудеса – для них чудеса – про которые я им рассказывал весь полёт. А уж когда довелось подержать их на своей руке… Может, наплыв всего: знакомство со мной в шталаге, вид самолёта, приземлившегося буквально за забором, появление в Белоруссии, несколькочасовой разговор со мной в «юнкерсе» про чудеса, мои грандиозные возможности и не менее грандиозные планы. И под конец вид оборотней и фей превратились в бушующий поток, который играючи снёс плотину их зашоренности?

 После трактира я повёл их на полигон и к бронетехнике. К этому моменту танков и самоходок там скопилось уже несколько десятков. А число динамореактивных пушек с крупнокалиберными пулемётами перевалило за две сотни. При этом часть пушек шла на нужды СССР. К примеру, бои в Воронеже до применения немцами химер показали необычайную эффективность этого оружия. Сейчас они с успехом воюют в Сталинграде.

 Лёгкого стрелкового оружия было ещё больше, практически на порядок. Десятки ящиков с СВТ, ППШ, ДП, а также штурмовыми винтовками гномолюдов и модернизированными ППШ лежали под навесами и в больших сараях. Недалеко от них в таких же сараях, но с высокой обваловкой находились ящики со снарядами, патронами и гранатами.

- Большая часть ваших бойцов получат привычное им оружие. Вот такое, - я указал на советские самозарядки и автоматы, лежащие на длинном столе рядом с огневым рубежом. – Но часть их, самые подготовленные и опытные будут вооружены вот ими, - я взял в руки гномолюдскую штурмовую винтовку, чуть подержал её и передал Якимову.

- Это же пэпэша? – спросил у меня Столбов, показав на оружейную химеру, вышедшую из чертогов Кирилла Луцкого, пока его товарищ вертел в руках незнакомый ему образчик оружия.

- Не совсем. Немного другая сталь, которая позволила несколько снизить вес оружия за счёт высокой прочности. А ещё здесь используется дополнительный… источник что ли, питания. Не знаю, как правильно назвать, - ответил я ему и невольно развёл руками. – Ну, не разбираюсь я в этом. Благодаря ему пуля разгоняется намного быстрее. А соответственно и летит дальше, точнее и лучше пробивает укрытия.

- Понятно. Можно?

 Я кивнул, после чего полковник завладел автоматом и принялся внимательно рассматривать его, прикладывать к плечу, целиться, опускать и тут же быстро вскидывать.

- Ещё часть бойцов, те, кто войдёт в особые штурмовые группы, получат защитные амулеты. Их я хочу продемонстрировать прямо сейчас, - произнёс я. – Зарядите оружие и выстрелите в меня.

- Чего? – удивлённо посмотрел на меня Столбов. – Вы нас хотите проверить? Зачем?!

- Вы проверку уже прошли немецким пленом. А это просто демонстрация того, с чем вам придётся работать.

- Всё равно это как-то… как-то… - покрутил головой полковник, - …как-то не то. Я и так верю.