Алисия услышала первый предупредительный крик, но не придала ему значения. Она улеглась на свою кушетку и раскрыла книгу, пытаясь отвлечься от мыслей и топота мокасин над головой. Ее все время удивляло, как Трэвису удавалось сохранять равновесие на наклонной крыше, но он передвигался по ней с большой сноровкой. Она встревожилась только тогда, когда услышала, что он вдруг побежал на нос лодки.

Алисия вскочила, почувствовав, что рассветная тишина перестала быть тишиной. Она уже так привыкла к ругани и проклятиям членов экипажа, что не сразу обратила внимание на то, что проклятия вдруг зазвучали снова. Но вместо обычного веселого подшучивания сегодня все громче звучали яростные угрозы, от которых у нее по спине пробежал озноб.

Чьи-то крики заглушались громким бахвальством членов экипажа. В то время как люди Трэвиса грозились разорвать противника на части, разжевать и выплюнуть, крики с нападавшей лодки или лодок разобрать было практически невозможно. Хриплые вопли и рев раздавались совсем близко, и Алисии отчаянно захотелось выглянуть, чтобы узнать, что там происходит.

Раздался выстрел и сильный удар о корпус лодки, от которого Алисию отбросило на кушетку. Она даже не заметила, как встала, чтобы открыть дверь, но делать это вновь ей расхотелось. Трэвису, естественно, не понравилось бы, если бы Алисия вздумала в такой момент путаться под ногами, тем не менее из-за того, что приходится одной сидеть здесь и она не может ничем помочь защитникам судна, Алисия была вне себя. Судьба один раз уже обошлась с ней жестоко, и она больше не верила в нее.

Прогремели еще выстрелы, и раздался истошный крик, от которого кровь застыла в ее жилах. И тут Алисия осознала всю серьезность ситуации. Ее индейский проводник казался непобедимым, но он — человек и мог умереть, как и любой другой мужчина, как тот мужчина, что сейчас стонет на палубе. Она не представляла, сколько было нападавших, но слышала их угрожающие крики, а затем последовал удар еще одной лодки о корпус. Сражение теперь переместилось на палубу их лодки, и Алисии стало по-настоящему страшно.

До нее доносился голос отдававшего команды Трэвиса, при этом казалось, что он все время находится в разных местах. Сквозь щели ее закутка просочился запах пороха, стало трудно дышать, и Алисия постаралась заглушить кашель подушкой. Взять их лодку на абордаж бандитам не удалось, и пальба стала стихать, но вопли и проклятия катающихся по палубе в ожесточенной схватке людей слышались с обеих сторон. Она видела острые ножи, которыми эти люди пользовались, когда брились или потрошили рыбу, и не хотела видеть, как они используют их сейчас.

К своему ужасу, Алисия услышала, как кто-то ворвался в каюту, где размещался груз. Перегородка, отделявшая груз от ее закутка, была тонкой, предназначенной для отгораживания, а не для защиты. Ее рука инстинктивно потянулась к ридикюлю, в котором она хранила забытый маленький пистолет. Она даже не знала, заряжен ли он, но тем не менее дрожащими пальцами сжала его рукоятку и приготовилась дорого продать свою жизнь.

В каюте вдруг кто-то испуганно вскрикнул, но крик тут же перешел в бульканье, от которого Алисию чуть не стошнило, и наконец все стихло. Она не слышала больше шагов, но догадалась, что за бандитом в каюту ворвался Трэвис, и сейчас он стоит там над мертвым телом. Никто другой не мог передвигаться так бесшумно.

Раздавшиеся прямо над ее головой громкие удары по крыше каюты вызвали у Алисии новый приступ страха. С ее губ готов был сорваться крик ужаса, но она удержалась, боясь обнаружить себя. Прикрыв рот рукой, она прислонилась спиной к борту. Тут же последовал новый зловещий удар — кто-то хотел проломить крышу.

Крики членов команды предупредили Трэвиса о том, что нужно торопиться. Он бросил быстрый взгляд на дверь каюты и выбежал на палубу.