— Не говори, — последовал лаконичный ответ.

У Трэвиса взметнулись вверх брови, а глаза засверкали так грозно, что если бы Алисия видела их, то поостереглась бы вести себя столь вызывающе, но она не могла их видеть. Тем не менее, напуганная, но пытающаяся скрыть страх под ледяной вежливостью, что было ее единственной защитой, Алисия сидела, поджав под себя ноги, в углу постели и нервно тискала в руках книжку, которую пыталась читать. То, что она смогла сегодня совершить насилие, пугало ее не меньше, чем человек, вынудивший ее сделать это. Она считала, что уже исцелилась, что к ней вернулось присутствие духа, но незажившая рана открылась вновь при виде орудовавшего ножом Трэвиса. Она не могла поверить, что действительно держала его на мушке. Она ничем не лучше его, а он далекий от цивилизации дикарь. Ненависть к себе помогла ей проигнорировать стук в дверь, а ужас, испытанный при виде его жестокости, удерживал ее от любых действий. Она пыталась защититься единственным оставшимся у нее способом — уходом от реальности.

Команда энергично принялась за работу и притихла, когда их капитан вышел из каюты с искаженным от ярости лицом. Многим из этих мужчин случалось видеть это выражение и раньше, и всем было известно, чем это может грозить. Им не хотелось остаться без уха или без лоскута кожи.

Алисия вскрикнула и прижалась спиной к борту, когда гибкая фигура Трэвиса, протиснувшись в отверстие в крыше, оказалась в ее каморке. В маленьком помещении едва хватало места для одного человека. Его широкие плечи заполнили почти все пространство между стенками закутка.

Трэвис взглянул на ее бледное испуганное лицо и пожалел о том, что вот так свалился ей на голову. Но что сделано, то сделано. По крайней мере можно было утешиться хотя бы тем, что она опять не наставила на него пистолет. Не говоря ни слова, он взял один из загораживавших дверь сундуков и задвинул его на прежнее место в угол. Затем он открыл дверь и встал в проходе.

— Я говорил тебе, что не потерплю неповиновения. В следующий раз, когда я позову, отвечай! — И Трэвис вышел, громко хлопнув дверью.

Ее крик был исполнен ярости, и Трэвис мрачно усмехнулся, услышав, как о перегородку ударилась брошенная ею книга. Хорошо, что ему удалось сломить ее ненависть.

Позже, когда все принялись за еду, он вынужден был с сожалением признать, что это удалось ему ненадолго. Алисия с высоко поднятой головой появилась, как только ее позвали. Ее волосы были стянуты узлом на затылке, а платье с высоким воротом скрыто под шалью. Она взяла предложенный холодный завтрак и, не промолвив ни слова, удалилась в свою каюту так же быстро, как и пришла.

Члены команды исподтишка переглядывались и прятали усмешки. Они никогда не видели, чтобы ему перечил хоть один мужчина, а тем более женщина, которую он удостоил своим вниманием. Это предвещало чертовски интересную схватку, и они решили проследить за ее ходом.

К их удивлению, Трэвис, нахмурившись., вновь принялся за еду. Леди же ела в полном одиночестве.

Напряженное молчание продолжалось, пока лодка не подошла к заболоченной косе, отделявшей реку Огайо от Миссисипи. Место слияния двух великих рек было отмечено кучкой лачуг, но когда лодка причалила, путешественников встретили лишь тучи москитов. Скрежет днища о каменистый грунт выманил Алисию из каюты, и Трэвис бросил на появившуюся на палубе женщину обеспокоенный взгляд.

— Возвращайтесь в каюту. Это не место для леди. — Трэвис говорил отрывисто, почти грубо. Он спрыгнул на топкий берег, чтобы помочь вытащить увязавшую в тине лодку на отмель. Причала здесь не было, хотя несколько стоявших у берега судов указывали на необходимость его сооружения.

День подходил к концу, и поднявшийся с реки ветер закрутил бахрому шали Алисии.