– Умоляю вас, милорд…

– Умоляю тебя, Акбалик: побереги свои силы. Я уже принял решение. Благодарю тебя за все, что ты сделал здесь, в Стойене. А теперь уезжай в Замок вместе с моей леди Вараиль и как следует займись этой ногой.

Престимион встал. Акбалик тоже встал, с усилием, которое не мог скрыть. Его больная нога не хотела его держать. Корональ обхватил его за плечи и поддержал, когда он зашатался.

Снаружи, далеко внизу, внезапно завыла сирена. На улице кричали люди. Акбалик бросил взгляд в окно. Новый столб черного дыма поднимался над южной частью города.

– Становится все хуже и хуже, – пробормотал Престимион. Он повернулся к выходу. – Когда‑нибудь, Акбалик, мы будем вспоминать эти времена и смеяться.

Но мне бы хотелось почаще смеяться и сейчас.

Акбалик получил возможность поговорить с Деккеретом только к вечеру следующего дня. В последний раз он видел молодого человека два года тому назад, ранней весной, в простой горной таверне в Кинторе, где они вечером пили золотистое крепкое вино. В тот вечер Деккерет объявил о своем намерении отправиться в Сувраэль. «Ты слишком сурово себя казнишь, – сказал тогда Акбалик. – Нет такого страшного греха, из‑за которого стоит совершать столь утомительное путешествие в Сувраэль». И он попытался уговорить Деккерета совершить паломничество на Остров, если тот испытывает такую настоятельную потребность очистить душу от греха. «Пусть Хозяйка излечит твою душу, – говорил ему тогда Акбалик – Глупо прерывать карьеру в Замке столь долгим отсутствием, которого потребует путешествие в Сувраэль».

Но Деккерет все равно поехал в Сувраэль, а потом и на Остров, пусть совсем ненадолго. И его путешествие, кажется, совсем не повредило его карьере.

– Помните, о чем мы договорились, когда сидели в той кинторской таверне? – спросил Деккерет. – Что мы снова благополучно встретимся на Горе через два года, когда я вернусь из Сувраэля. Мы отправимся вместе на игры в Большой Морпин, пообещали мы друг другу. Два года прошло, Акбалик, но мы так и не выбрались в Большой Морпин.

– Нам помешали другие дела. Вместо Замка я оказался в Стойене во время назначенной нами встречи.

А ты…

– А я уплыл на Остров Сна, но не в качестве паломника, – рассмеялся Деккерет. – Можете себе представить, Акбалик, какой странной кажется мне сейчас собственная жизнь? Я, который всего лишь надеялся стать рыцарем в Замке, когда стану старше, я провожу время в компании короналя, его супруги и самой Хозяйки и втянут в самые сложные и тонкие государственные дела…

– Да. Ты быстро поднимаешься вверх. Когда‑нибудь, ты станешь короналем, Деккерет, попомни мои слова.

– Я? Не говорите глупости, Акбалик! Когда все это закончится, я снова стану просто одним из учеников‑рыцарей. Это вы можете стать короналем! Все так говорят, вы же знаете. Конфалюм может прожить еще лет десять‑двенадцать, и потом лорд Престимион станет понтифексом, и следующим короналем будете…

– Прекрати болтать чепуху, Деккерет. Больше ни слова.

– Простите, если я вас оскорбил. Мне просто кажется, что вы были бы очень подходящим кандидатом на роль преемника…

– Прекрати это! Я никогда и не помышлял стать короналем. Этого не произойдет. Хотя бы потому, что я одних лет с Престимионом. Его преемник должен принадлежать к твоему поколению, а не к моему. А во‑вторых, потому… – Акбалик покачал головой. – Почему мы тратим так много времени на эти дурацкие разговоры? Давай лучше сделаем все возможное, чтобы послужить этому короналю! Через несколько дней я собираюсь сопровождать леди Вараидь в Замок.