– А! По правде говоря, я об этом забыл. – Септах Мелайн нахмурился. Но глаза его тут же повеселели:

– И все же, нет никакой необходимости в таком колдовстве. Насколько я знаю, однажды оно подвело Кореибара, когда он был в Сипермите, и все увидели, как он вновь превращается в самого себя. Именно это и породило глупую сказку, будто Корсибар – метаморф. Если бы ты нацепил фальшивую бороду, повязал голову платком и оделся попроще…

– Фальшивую бороду! – расхохотался Престимион.

– Да, и я бы поехал с тобой, или Гиялорис, или мы оба, также переодетыми. Мы проберемся в Бибирун, или Верхний Санбрейк, или Банглкод, или Грил, или куда тебе еще захочется, проведем пару вечеров, развлекаясь вдали от Замка, и при этом ни у кого не вызовем ни малейших подозрений. Что скажешь, Престимион? Это хоть немного уменьшит твое нетерпение?

– Мне эта идея нравится, – ответил Престимион, чувствуя, как впервые за много недель в груди вспыхивает искра радости. – Очень нравится!

И он с радостью покинул бы Замок в тот же вечер.

Но увы, надо было провести еще несколько совещаний, рассмотреть предложения, подписать указы. Он только сейчас понял до конца смысл старой пословицы: глупо стремиться стать хозяином государства, так как вскоре обнаружишь, что в действительности ты – его слуга.

– Ваше величество, к вам принц Абригант Малдемарский, – раздался голос Нилгира Сумананда, теперь занимавшего должность мажордома при коронале.

– Пусть войдет, – распорядился Престимион.

Высокий, стройный Абригант, который был на семь лет моложе Престимиона, старший из его двух уцелевших братьев, широкими шагами вошел в кабинет.

Принцем Малдемарским он стал, унаследовав прежний титул Престимиона, после того как тот стал короналем. Престимион не раз серьезно подумывал о том, чтобы ввести его в совет, но только после того, как Абригант достигнет более зрелого возраста.

Абриганта легче было принять за брата Септаха Мелайна, чем Престимиона, – он обладал совсем иными физическими данными. Он был стройным и длинноногим, а Престимион – более массивным и коренастым, а золотистые, как у брата, волосы Абриганта переливались и блестели, чем никогда не отличались волосы Престимиона. Красавец Абригант в этот вечер оделся словно на официальный прием – в плотно облегающий розовато‑лиловый дублет с завышенной талией из богатой алаизорской ткани и мягкие длинные брюки того же цвета, заправленные в высокие сапоги из особой желтой эстотилопской кожи, отделанные по верху голенищ тонкими кружевными оборками.

Он приветствовал брата не только знаком Горящей Звезды, но и низким поклоном, чересчур низким. Престимион в раздражении ответил ему быстрым и небрежным взмахом руки, словно отметая прочь столь чрезмерное проявление почтительности.

– Ты немного перестарался, Абригант. Даже слишком.

– Ты теперь корональ, Престимион!

– Да. Ты прав. Но ты по‑прежнему мой брат. Знака Горящей Звезды было бы достаточно. Даже более чем достаточно, – Он снова начал теребить легкую корону, лежащую на столе. – Септах Мелайн сказал мне, у тебя есть идеи, которые ты хотел бы мне изложить. Как я понял, они касаются помощи тем районам, которые сейчас страдают от недорода и других подобных не, приятностей.

Абригант казался озадаченным.

– Он так сказал? Ну, это не совсем верно. Я знаю, что в некоторых местах Алханроэля неожиданно ухудшилось положение. Но я ничего не знаю о причинах этого, не считая нескольких очевидных явлений – прорыва Мавестойской дамбы, например, и наводнения в долине реки Ийянн. Но почему вдруг где‑то не хватает продовольствия или чего‑либо еще, остается для меня загадкой. На то воля Высшего Божества, я полагаю.

Подобные заявления тревожили Престимиона, а он слышал их все чаще.