Мондиганд‑Климд производит впечатление существа уравновешенного и откровенного. Внутри он темен, полагаю, и его речи весьма зловещи, но такова их природа. И все же невольно возникает искушение довериться ему. Он даже открывает Престимиону секреты своих всепланетных чар.

– Неужели? И это возможно?

– Да, и у него они выглядят настолько математически выверенными, что даже на Престимиона произвели впечатление, несмотря на скептицизм короналя, скрываемый притворным почитанием магии. Собственно говоря, я и сам должен признать, что я…

– Су‑сухирис в числе приближенных, – ворчливо перебил его Гиялорис. – Мне это совсем не нравится, Септах Мелайн.

– Сначала познакомься с ним, а потом уже суди о нем. Ты запоешь по‑другому – Но потом Септах Мелайн нахмурился и сказал, достав из ножен меч и в задумчивости рисуя его концом на земляном полу старой конюшни узоры, немного напоминающие мистические символы геомантов его родного города Тидиаса. – Должен сказать, он уже дал Престимиону один совет, который меня немного тревожит. Они вчера обсуждали проблему Дантирии Самбайла, и маг предложил вернуть прокуратору воспоминания о войне.

Гиялорис изумленно посмотрел на него.

– На что, – невозмутимо продолжал Септах Мелайн, – корональ отреагировал вполне благожелательно – согласился, что, возможно, так и надо поступить.

– Клянусь Повелительницей! – взвыл Гиялорис, воздев руки и лихорадочно делая один за другим десяток священных жестов, так что они почти слились в один. – Я покидаю Замок всего на несколько недель, и в нем тут же пускает корни безумие! Вернуть память прокуратору? Престимион свихнулся! Этот чародей, должно быть, совершенно лишил его рассудка!

– Ты так думаешь? – в этот момент гулко раздался голос короналя из противоположного конца огромной конюшни. Стоя у входа, Престимион поманил их к себе. – Ну, Гиялорис, подойди поближе и посмотри мне в глаза! Ты видишь в моем взгляде признаки безумия?

Подойди, Гиялорис! Подойди, дай мне обнять тебя и поздравить с возвращением в Замок, а потом скажешь, мне, считаешь ли ты все еще меня сумасшедшим или нет.

Только подойдя к Престимиону, Гиялорис заметил су‑сухириса, маячившего за спиной короналя: высокая, внушительная фигура в пурпурных, богато расшитых блестящими золотыми нитями одеждах придворного мага. Его длинная, белая, раздвоенная шея и две безволосые продолговатые головы на ней возвышались над тяжелым, отделанным драгоценными камнями воротом, словно причудливо вырезанная из льда колонна.

Бросив на чужака быстрый враждебный взгляд, Гиялорис раскрыл Престимиону объятия и крепко прижал невысокого короналя к груди.

– Ну? – произнес Престимион, делая шаг назад. – Что скажешь? Ты по‑прежнему видишь перед собой безумца или все же того самого Престимиона, которого ты знал до того, как отправился в Каракс?

– Я слышал, что ты хочешь вернуть Дантирии Самбайлу воспоминания о войне, – сказал Гиялорис. – Мне это кажется очень похожим на безумие, Престимион. – И он снова бросил мрачный взгляд на су‑сухириса.

– Ну, это вопрос спорный, тут есть над чем подумать, – возразил Престимион, потом принюхался и сморщил лицо. – Что за мерзкая вонь! Полагаю, это запах твоих милых зверюшек Ты мне их сейчас покажешь. – Лицо его вдруг прояснилось. – Однако сначала надо вас познакомить. Это наш новый придворный маг, Гиялорис. – Корональ показал на своего спутника. – Его зовут Мондиганд‑Климд. Уверяю тебя, что он уже доказал свою способность приносить пользу. А это наш знаменитый Великий адмирал, Гиялорис Пилиплокский, – произнес он, теперь уже обращаясь к су‑сухирису – Но тебе это наверняка уже известно, Мондиганд‑Климд.