Да и откуда, если они не помнят ни о войне, ни о Корсибаре? Они знают только, что там, в Караксе, – и что за серое, уродливое место, мой друг, этот Каракс! – существует огромный загон ужасных зверей, которых надо сторожить, но что‑то случилось, и некоторые из них вырвались. Хочешь услышать их имена?

– Имена смотрителей? – спросил Септах Мелайн.

– Имена зверей, – ответил Гиялорис. – У них есть имена, знаешь ли. Наверное, Престимион захочет их видеть. – Он достал из кармана туники грязный, сложенный клочок бумаги и стал старательно его изучать, так как умение хорошо читать не входило в число талантов Гиялориса. – Да. Вон тот – Он указал на длинное белое, костлявое существо, похожее на змею, состоящую из острых, как бритва, серпов, спаянных вместе, которое лежало в дальней клетке справа, извиваясь и яростно шипя. – Вон тот – зитун. А этот, с розовым мешковатым телом и всеми этими лапами, красными глазами и отвратительным волосатым хвостом с черными жалами на нем, – это малорн. За ним у нас сидит вурхейн – вон та зеленая, прыщавая, похожая на медведя тварь с изогнутыми, длинными, как мечи, бивнями, – а позади него – зейль, мин‑моллитор, кассай… Нет, вон то кассай, с крабьими ногами, а этот – зейль, а там, если разглядишь, – вейхант, у него пасть такая громадная, что он мог бы проглотить трех скандаров за раз. – Тут Гиялорис сплюнул. – Ох, Корсибар!

Тебя бы следовало убить еще раз только за то, что ты замышлял выпустить этих зверей против нас. И нам следовало бы найти чародеев, которые их сотворили, и их тоже уничтожить.

С гримасой отвернувшись от чудовищ в клетках, Гиялорис продолжал:

– Скажи мне, Септах Мелайн, что нового и интересного произошло в Замке, пока я бродил среди зейлей и вурхейнов?

– Ну, – ответил воин, лукаво усмехаясь, – полагаю, су‑сухирис – это нечто новое и интересное.

Гиялорис озадаченно посмотрел на него.

– Какого су‑сухириса ты имеешь в иду?

– Его зовут Мондиганд‑Климд. Мы с Престимионом встретили его на полуночном базаре в Бомбифэйле. Или, точнее, он с нами встретился: несмотря на нашу маскировку, узнал нас и приветствовал, назвав наши имена. – Он еще раз лукаво улыбнулся. – Тебя позабавит новость о том, что он теперь новый придворный маг Престимиона.

– Что? Ты говоришь, он су‑сухирис? Я думал, что главным магом у нас должен стать Хезмон Горе.

– Хезмон Горе вскоре вернется в Триггойн, где будет помогать отцу править тамошними чародеями, а потом станет его преемником. Нет, Гиялорис, другой су‑сухирис получил место при дворе. В ту ночь на базаре Бомбифэйла он произвел на короналя большое впечатление. А через два дня по приказу Престимиона его вызвали в Замок. И теперь они стали большими друзьями. Дело не только в том, что он мастер своего дела, а, надо признать, он действительно мастер. Престимион им просто очарован, он, кажется, любит его не меньше, чем любил герцога Свора. Ясно, Гиялорис, что ему нужен рядом человек с более черной душой, чем твоя или моя. И теперь он его нашел.

– Но су‑сухирис… – Гиялорис изумленно вскинул руки вверх. – Чтобы эти мерзкие, змеиные головы все время смотрели на тебя сверху вниз… и эти холодные глаза! А если принять во внимание предательскую натуру этой расы… Как мог Престимион так быстро забыть Санибак‑Тастимуна?

– Должен тебе сказать, что он вовсе не такой, как Санибак‑Тастимун. Того окружал запах зла. Он исходил от его бледной кожи, словно ядовитый пар.