Задержка Тишина у меня в гостях была только на руку. Пока он отдыхал, болтал с Прохором и сыпал комплименты Маше, я изготовил магический жезл из лосинного рога. Какой-то сохатый отрастил на своей голове невероятно гигантскую конструкцию с огромным количеством отростков, которую потом сбросил, когда пришло время. А мои феи рога отыскали и притащили в лагерь, чтобы превратить в золото, самоцветы или орихалк. Но когда я увидел эту вещь, то тут же забрал в свою палатку. И вот сейчас часть этой костяной короны пригодилась. Жезл получился в длину с локоть, достаточно толстый и крепкий с утолщением на конце, чтобы можно было кому-то проломить череп, когда магия закончится. По всей длине жезла я расположил пятнадцать крупных колец из орихалка. Двенадцать были амулетами с каким-то одним заклинанием, а из трёх я сделал накопители маны. На саму кость я наложил чары скрытности, чтобы посторонние не обращали внимания на жезл на моём поясе.

— Демоны меня отлюби! Я теперь выгляжу точно натуральным шаманом, каким здесь меня все считают, — вздохнул я, оценив на себе количество перстней, браслетов и медальонов, а теперь ещё и жезл. — Чёртовы ублюдки! Надеюсь, вас лишили дара и сослали на самую страшную каторгу!

Последние мои пожелания были адресованы Фарану Ройсферону и его прихлебателям из золотой молодёжи империи. Если бы не они, то… эх, да чего уж теперь…

Всю эту бижутерию приходилось носить из-за повреждённых магических каналов тонкого тела. И мне ещё повезло, что я вообще сохранил хоть такую возможность чувствовать себя магом. Стычка с немецкой колонной во время грозы показала, что моих возможностей хватит на несколько не очень сильных заклинаний, после чего меня можно будет брать тёпленьким. Зато с жезлом я теперь смогу разгромить пяток таких отрядов и при этом сохраню собственный резерв маны.

В качестве личины для путешествия в Лепель, я выбрал образ плюгавого старичка ростом «метр с кепкой», как сказал Прохор. Козлиная седая бородка, длинные сальные седые волосы, огромное бельмо на правом глазу и полностью отсутствующая левая рука, а рукав для неё был запихнут за ремень суконной куртки. Одежда грязная, с кучей латок, на ногах разбитые ботинки с обмотками и тощий мешок за спиной. На такого никто лишний раз внимания не обратит и на принудительные работы не погонит. Правда, есть риск, что какой-нибудь моральный урод от скуки, либо в качестве развлечения решит пристрелить «старичка». Убить он меня не убьёт — я уже проверил защитный амулет на возможность выдерживать винтовочные пули — зато ненужное внимание я получу, когда не упаду замертво после выстрела.

Три варга всю дорогу сопровождали меня, в том числе и в городе, где хватало глухих мест. Тем более, сейчас глубокой осенью солнце садилось рано, что было только в плюс моим четырёхлапым помощникам.

В Лепель зашли со стороны железнодорожной станции, так как мне захотелось взглянуть на место, где трудится мой подчинённый.

— А там что? — я указал на участок на краю станции, обнесённый колючей проволокой на толстых столбах.

— Пленные наши. Несколько сотен человек, живут буквально во рвах с водой, — тяжело вздохнул Тишин. — Их постоянно гоняют на работы, уже многие или там погибли, или здесь от холода и голода умерли. Раньше лепельские бабы их подкармливали, но сейчас тех стали гонять охранники, да и самим им уже стало еды не хватать.

Следующая неприятная встреча состоялась в центре города. Я увидел группу местных жителей, состоящую преимущественно из женщин, детей и стариков. Обратил внимание, что на их одеждах ярко выделялись жёлтые латки, словно отличительные знаки. Под малочисленным конвоем немцев и полицаев они куда-то молчаливо шли с похоронным видом. Их ауры светились тоской и обречённостью.

— Евреи.