— А ты его знаешь?

— Да какой там, — махнул он рукой. — На уровне «руки вверх» и «сколько солдат в твоём батальоне». На империалистической в окопах нахватался всякого, но уже почти всё забыл.

— Хм, задумался я на несколько секунд. — Алексей Иванович, а как ты смотришь на то, чтобы на самом деле стать у немцев переводчиком? Нам бы не помешал свой человек рядом с врагами.

— Так я же говорю, что почти не знаю их языка…

— Это не проблема, — прервал я его. — Главное, чтобы ты был согласен.

— А с рукой как? — на моё предложение он не торопился давать чёткий ответ.

— Руку тебе уже сегодня верну. Но учти, что ты сам немного помолодеешь, и на себя старого будешь походить слабо. Станешь вроде младшего брата, — ответил я.

— Смотри, чтобы тебя полицаи за такое преображение не шлёпнули, — ввернул Прохор. — Поди, не признают.

— Чёрт, такое может быть… — с досадой произнёс Тишин. — Слушайте, а с вами остаться можно?

— Можно, — разрешил я, хотя внутренне был раздосадован поведением Тишина. Если он останется, то придётся искать себе нового информатора и связного с местными жителями.

Тот чуть помолчал, потом удивил:

— Знаешь, раз так, то пока я воздержусь и от лечения, и от переезда к вам. Помогу ещё раз вам.

— То есть? — до меня не сразу дошёл смысл его слов.

— Если научишь немецкому, то я попробую устроиться переводчиком к немцам. Ну, а пошлют они меня подальше, то вернусь сюда. Как тебе такой расклад?

— Отлично, — я искренне улыбнулся ему. — Договорились.

— Как учить будешь? И когда приступим? — тут же задал он следующий вопрос.

— Как? Магией конечно.

В тот же день мы с ним покинули лагерь, оставив Прохора с его внучкой «на хозяйстве». Если старик принял моё решение как положено подчинённому, то Мария решила взбрыкнуть и отказаться. Разговор с ней из-за этого состоялся непростой, и он в конце свёлся к предложению: «или ты выполняешь мои приказы, или я лишаю тебя магической метки свой-чужой и выгоняю за периметр». И я был достаточно убедителен, чтобы заставить её в это поверить.

Пешком я и Тишин за ночь и начало утра добрались до дороги, на которой я однажды использовал проклятье. Здесь при помощи ментальных чар я скрутил двух патрульных на мотоцикле с крупными медальонами в виде полумесяца на цепочках, свисавших с их шей. Забрали их вместе с мотоциклом, чтобы другие оккупанты не подняли заранее тревогу, увидев на дороге транспорт без хозяев. Как только углубились в лес, то первым делом я заставил их выпить трёхлитровую бутыль крепкого деревенского алкоголя.

— Зачем? — решил узнать подоплеку моих действий Тишин.

— Сам же сказал, что за своих убитых солдат немцы будут казнить мирных жителей. А тут для них будет версия — перепились самогонкой.

— Ещё решат, что их отравили деревенские.

— Да брось, будто я солдат не знаю. Во всех мирах они одинаковые, — отмахнулся я. — Ты потом соорудишь застолье, а то я не знаю, как оно должно выглядеть правильно.

— Немцы, всё-таки, у них всё не так, как у нас. Могут не поверить моей композиции, — с сомнением произнёс он, но потом кивнул.