«А выйдут, тосам тогда введу правило: за мирного жителя десять фашистов. И обязательно доведу до захватчиков», — зло подумал я.

Некоторые осложнения могли доставить немцы в той деревне, про которую сейчас думал. Их там остановилось сотни две, причём с техникой в виде бронетранспортёров и танков. А ведь мне предстояло от немецкого лагеря до леса пройти больше километра, при этом ещё пересечь дорогу, где буду, как на ладони.

— Ну, как говорит Прохор, — пробормотал я себе под нос, — Бог не выдаст — свинья не съест. Вперёд!

Варги понеслись вперёд как лунные «зайчики». Под луной иногда их шкура давали серебряные блики, потому я и решил привести это сравнение. За ними устремились феи, которые тихо вести себя не умели. И поэтому окрестности огласил весёлый звонкий смех и писклявые задорные выкрики. Сам пошёл я последним.

К моему удивлению первый выстрел прозвучал только минут через пять после начала атаки. До этого времени варги и феи с упоением уничтожали немцев. Если первые использовали свои клыки, когти и иногда вес тела, то вторые набрасывались по четверо-пятеро на солдата, хватали его и поднимали высоко вверх, после чего со смехом и шуточками отпускали, чтобы затем накинуться на новую жертву. Предыдущая падения с пятнадцати-двадцати метров не переживала.

Немцы выбирались из своих палаток кто в белом нательном белье, кто в одних подштанниках, кто с голыми руками, а кто уже с оружием. Как раз последние погибали первыми. За всё время я услышал всего пять или шесть одиночных выстрелов. Два из них успел сделать офицер из пистолета, ещё по разу выстрелили полуодетые солдаты, до которых сразу не успели добраться мои подчинённые, и последний выстрел (он же самый первый) принадлежал часовому, охранявшему лошадей. И он же единственный оказался самым результативным, пробив бок варгу. Повезло, что рана была не смертельная и даже не сильно сказалась на подвижности зверя, вошедшего в раж и опьяневшего от свежей крови и страха добычи.

Если до боя я ещё мандражировал и боялся, что крошечный отряд не сумеет справиться с десятками врагов, то сейчас я расслабился, видя, с какой скоростью гибнут немцы. Самыми опасными оказались варги, чей леденящий вой приводил в ужас оккупантов, заставляя бросать оружие, падать на землю или бежать в панике, куда глаза глядят. Вроде бы несколько врагов и вовсе сошли с ума от воздействия этой магической атаки. Оглушённых и деморализованных людей феи без проблем поднимали в небеса, чтобы потом отпустить.

— Василиса! Василиса! — закричал я.

Несмотря на окружающий шум, главная феечка меня услышала и мгновенно подлетела ко мне.

— Я здесь, мой лорд!

— Оставь немцев варгам, они вполне сами справятся с ними. А сама со своими девчонками ступай к лошадям и успокой их.

— Только начали веселиться и вот на тебе, — капризно надула она губки, но своевольничать и нарушать приказ не стала. Созвав остальных фей, она полетела к загону, где ржали и носились в панике десятки крупных лошадей. Некоторые из них уже успел поломать себе ноги, и сейчас бились на земле, оглашая окрестности жалобными криками. После вмешательства фей, обладающих даром воздействовать на животных, четвероногие быстро успокоились. Даже раненые, которых крылатые малявки крепко усыпили. Как раз к этому моменту варги закончили убивать солдат. И на берегу озера воцарилась тишина. Тихо, темнота не даёт увидеть страшную картину и есть только запах. Пахло кровью, содержимым внутренностей и смертью, но последнее чувствовал только я-маг. И как маг с повреждённой энергетикой страдал от этого «запаха» сильнее прочих. Это было сродни поливанию свежей раны солёной водой или слабым уксусом.