— Вот же демоны, — сквозь зубы произнёс я, увидев двух парней прибитых большими гвоздями и прикрученных толстой проволокой к телеграфному столбу. Аура у обоих едва тлела, показывая, что парни пока живы, но уже одной ногой в могиле. — Василиса, освободите их и принесите сюда.

— Да, мой Лорд! — звонко выкрикнула она и с пятью своими подопечными устремилась к страшному столбу. Через несколько минут красноармейцы были уложены на землю рядом с грузовиком. Не теряя времени, я применил к каждому среднее лечение, а потом надел через шею каждому лечебный амулет.

«Вот и пленные немцы пригодятся, когда вернёмся домой. Будет кем исцелить раненых, — подумал я, заканчивая с лечебными процедурами. — И всё честно: одни нацисты страшно поступили с ними, другие ответят за это своей жизнью», — после отдал новый приказ. — Василиса, их в кузов грузите, только осторожно. И принесите из прицепов тряпок, чтобы подстелить под них.

К этому времени топливо из бочек было вылито в танки, а пустые ёмкости спрятаны далеко от дороги в зарослях феями, морщившимися от резкого запаха. Так что, места в кузове для двух человек нашлось.

— Есть, мой Лорд, — козырнула она по-местному.

— Летуны это, кажись, — сказал Прохор, чуть позже, когда я догнал колонну. — Одежонка ихняя. Только побиты и замучены, ну, страсть как!

— Они выживут, Киррлис? — следом за ним подала голос девушка.

— Выживут, — заверил я её. — Сейчас их будут поддерживать амулеты. А дома я проведу ритуал и полностью излечу.

— Из этих, что ли, ритуал? — старик кивнул на водителя грузовика.

— Угу.

— Это правильно, пусть гады пользу приносят, — оскалился в злой ухмылке он. — А кости в компост, чтобы лучше деревья росли.

— Дядька Прохор, нельзя же так! — не выдержала Маша.

— Нельзя — что? — резко повернулся он к ней. — Убивать?

— Так убивать и глумиться над ними. Мы же не они, не звери.

— Мария, ты предлагаешь, чтобы наши солдаты умерли? — в их разговор вмешался я. — Учти, я не смогу своими силами им помочь. Может, умереть не дам, но они останутся калеками. Взгляни на их руки и ноги, там уже мясо омертвело.

Та вместо ответа всхлипнула.

— Эх, Машка, ты Машка, — вздохнул Прохор и прижал к себе внучку. — Не бабье дело на войну ходить. Нет в вашей душе нужной жестокости. Бабы даже убийц своих детей порой могут простить и помочь им.

— Я не Машка и не баба, — слабо возмутилась та, уткнувшись лицом в куртку деда.

Тема об участи пленных заглохла сама собой. После этого больше к ней никто из нас не возвращался за время пути.

После того как мы оказались на осенней лесной дороге, а потом и вовсе с неё съехали и двинулись по лесу, скорость отряда упала чуть ли не до скорости пешехода. Впрочем, ехали? Ехали. Значит, всё хорошо. Лишь один раз пришлось поработать феям и понервничать всем остальным. Случилось это тогда, когда путь преградила не то речушка, вытекающая из одного озера и впадающая в другое, не то природный канал или искусственный, но построенный в незапамятные времена и успевший, скажем так, одичать.