— Стой спокойно, щенок. А теперь я собираюсь оставить отметину на твоей щеке, молокосос. Посмотрим, как тебе это понравится.

— Хватит, остановись, — повторил Джордж;. Но Хен уже не мог остановиться.

— Лучше не двигайся. Это нелегкое дело. Мне бы не хотелось отстрелить тебе полбашки.

Парализованный ужасом, юноша застыл как истукан.

— Я постараюсь оставить на твоей щеке не очень большой шрам. Пусть будет такой же, как у Тайлера.

Эллисон испуганно поднял руку и загородил лицо.

— Не нужно. Пожалуйста, не стреляйте.

— Как, разве тебе уже не весело? — язвительно заметил шериф и дважды выстрелил под ноги юноше. Эллисон подпрыгнул как ужаленный и, не удержав равновесия, упал на спину. Он распластался по земле, даже не предпринимая попытки подняться.

— Веселье только начинается. Я собираюсь позабавиться от души. Сначала я, возможно, исполосую тебя шрамами, а потом переломаю ребра. Хочу посмотреть, что в результате получится.

— Остановись, Хен. Одумайся. Это слишком жестоко.

— Не вмешивайся, Джордж. Он пришел сюда, чтобы убить меня. Я хочу убедиться, понимает ли он, что собирается сделать.

— Думаю, он уже понял.

— Боюсь, нет. Может, если я прострелю ему уши, тогда он поймет, — пригрозил Хен.

Эллисон стал мертвенно-бледным. Простреленные уши считались пожизненным клеймом труса.

Хен остановился в пяти шагах от юноши и поднял пистолет.

— А теперь замри!

— Но он всего лишь ребенок.

Хен не шелохнулся и не опустил оружие.

Лорел затаила дыхание. Она видела взмах руки с пистолетом. Вот-вот прозвучит выстрел, который оборвет жизнь юноши. Голова вдруг закружилась, в глазах потемнело, к горлу подступила тошнота. Лорел навалилась на подоконник, чтобы не упасть.

— Он застрелит его, да? — спросил Адам.

— Не знаю, — ответила мать дрожащим от волнения голосом.

«Пожалуйста, не делай этого, — мысленно умоляла она Хена. — Не убивай его. Я не смогу смотреть на тебя и не вспомнить лицо этого мальчика»

Все в мгновение ока изменилось: и чувства, и мысли. Лорел казалось, что если Хен убьет этого мальчика, то ее любовь умрет.

— Ну, как, тебе весело, napень? Ты же это хотел сделать со мной, не так ли? Не очень-то забавно знать, что ты можешь в любую секунду умереть, правда?

Хен, наконец, опустил пистолет, шагнул вперед и, схватив Эллисона за шиворот, поднял с земли.

— Посидишь в тюрьме и подумаешь, стоит ли еще стрелять в людей.

До Хена донеслось учащенное и раздраженное дыхание Джорджа, стоящего за спиной. Неужели брат действительно думал, что Хен застрелит парнишку? Впрочем, что же он мог думать, если Хен не давал повода думать иначе?

— Нужно послать за доктором, — заметил Джордж. — Парень ранен.

— Это всего лишь царапина. Ему придется подождать, пока врач не осмотрит щеку Тайлера, — возразил шериф, подталкивая перед собой Эллисона.

Лорел всем телом навалилась на подоконник — ноги подкашивались, бил озноб.

— А что он собирается делать сейчас? — не унимался Адам.

— Ведет юнца в тюрьму, — ответила она и закрыла глаза, мысленно благодаря Всевышнего за помощь.

Сейчас она любила Хена Рандольфа еще сильнее, чем прежде.

По дороге к тюрьме Хен заметил доктора Эверсона и Тайлера, которые торопливым шагом направлялись к ресторану.

— Почему ты не попросил обработать рану? — спросил Хен у брата, когда доктор скрылся за дверью ресторана.