Молодой человек молча смотрел на Лорел. Намокшая одежда прилипла к его телу. Какой он худой! Лорел мгновенно вспомнила жалобы Хоуп на то, что шериф почти ничего не ест. «Ему нужно хорошо питаться, — подумала она. — Негоже мужчине быть таким худым, тем более мужчине, который так много работает!»

Подойдя ближе, она заметила, что лицо молодого человека не выражало ничего. И только горящие ярким пламенем глаза выдавали бурю, бушующую в его душе.

Лорел обдало жаром, и сердце трепетно забилось. Наконец-то Хен не скрывал своих чувств и распахнул истерзанную душу. Сегодня ей суждено узнать подлинного Хена Рандольфа, того самого Хена, который так долго скрывался за непроницаемой маской равнодушия.

— Я принесла вам сухую одежду, — сказала Лорел и протянула сверток.

— Зачем вы пришли?

Она поняла, что он спрашивал не об одежде. В вопросе крылось нечто большее, выходящее за рамки любопытства. Взволнованный голос Хена проник в самые затаенные уголки души.

— Потому что я люблю вас, — вздохнула она и онемела.

Как много хотелось сказать! Но сейчас чувства, казалось, невозможно было выразить словами. Невозможно описать боль и страх, переполнявшие душу. Невозможно объяснить, почему она полюбила именно его, а не кого-то другого. Лорел и сама еще не разобралась в этом хаосе чувств. Но она знала одно: без Хена жизнь не мила. Он был ее половинкой, потеряй которую, она тут же умрет.

Лорел снова протянула Хену плащ. Он взял его, не отрывая глаз от лица женщины.

— Зачем вы пришли?

— Разве вы сомневались в том, что я приду?

— Нет.

Он говорил правду. Он не сомневался в любви Лорел. Его тревожило другое: он считал себя недостойным ее любви.

— Но я — убийца.

— Нет. Вы с оружием в руках защищаете людей.

Они стояли под дождем и смотрели друг на друга. По лицу Хена струился дождь, словно кто-то невидимый, выливал ему на голову ведра воды.

— Где ваша шляпа?

Хен недоумевающе пожал плечами. Лорел прижала ладонь к щеке молодого человека.

— Вы совсем продрогли. Он накрыл рукой ее руку.

— У вас теплые руки.

Ей хотелось вечно стоять так и смотреть ему в глаза, не замечая никого и ничего вокруг. Но она должна говорить. Она должна помочь ему в этот трудный час.

— Вы ни в чем не виноваты.

Он неожиданно, будто ожегся, отдернул руку и отошел в сторону. Слова разрушили минутное единство душ. Но и промолчать означало бы струсить и предать Хена. Он должен говорить, ему нужно облегчить душу.

— Я с таким же успехом мог бы застрелить Хоуп сам.

Лорел положила руку на плечо молодого человека и попыталась повернуть к себе лицом. Но он не шелохнулся. Лорел шагнула и застыла перед ним. Дождь безжалостно бил по лицу.

— Никто так не думает, — тихо произнесла она, смахивая с ресниц капли воды. Она видела мучительные страдания Хена. — Не казните себя. Порой события разворачиваются совсем не так, как хочется. Эллисон мог попасть и в кого-нибудь другого.

— Но почему в Хоуп?

— Разве вам было бы легче, если бы он выстрелил в Скотта Элджина или Тайлера? Или в вас?

Лорел скорее почувствовала, чем увидела слезы на глазах Хена, когда он дрожащим голосом спросил:

— А что бы вы чувствовали, если бы на месте девочки оказался Адам?

Она не позволяла себе задумываться над этим вопросом, даже когда Адам пытался выбежать на улицу, чтобы увидеть перестрелку. Она и сама осталась в доме только потому, что хотела удержать сына.

— Я бы сошла с ума от горя. Я бы обозлилась на весь белый свет.