— Почему вы так странно себя ведете?

— Как? — Лорел почему-то чувствовал себя виноватой.

— Зачем вздрагиваете и отстраняетесь от меня?

— От неожиданности. Раньше вы не прикасались ко мне.

— Но вы не позволяли.

Лорел с настороженным видом выпрямилась и отвернулась от молодого человека. Но Хен вдруг наклонился и взял ее за руку.

Неловкость положения угнетала и пугала. Ей отчаянно захотелось отдернуть руку, но она боялась показаться невежливой.

— Вы боитесь меня? — спросил Хен.

— Нет.

— Тогда вы очень странно себя ведете.

— Просто я не привыкла, чтобы до меня дотрагивались.

Приглашая Хена присесть рядом, Лорел и не предполагала, что разговор зайдет так далеко и затронет столь неловкую тему. Однако, кроме себя, винить некого.

Сидя рядом с Хеном, сжимающим ее руку, Лорел, затаив дыхание, прислушивалась к себе. И все-таки она его боялась.

Боялась, что он окажется таким, как отчим или Карлин, таким, как все остальные мужчины.

Лорел высвободила руку и отодвинулась еще дальше.

— Вы же говорили, что больше не считаете меня убийцей.

— Не считаю.

— Тогда почему боитесь меня? Почему так испуганно вздрагиваете от моих прикосновений?

— Я не боюсь, вам показалось.

— Тогда прекратите отодвигаться.

Хен придвинулся к женщине и снова провел пальцем по ее руке. Лорел замерла, пытаясь разобраться в беспорядочном шквале нахлынувших чувств. Мороз пробежал по коже. То же она испытала, когда Карлин первый раз ударил ее. И снова, как много лет тому назад, когда пьяный отчим издевался над ней, появилось отчаянное желание убежать. Убежать и спрятаться.

Но ведь от прикосновений Хена веяло теплом. Лорел мгновенно вспомнила нежные руки, омывающие синяки и ссадины на лице.

Тепло успокаивало и убаюкивало. Прикосновения были такими нежными, будто кончики пальцев были покрыты шелком. Нет, прикосновения Хена не походили на грубые прикосновения Карлина.

Неведомое доселе чувство зарождалось в глубинах ее существа. Засосало под ложечкой и появилось волнующее ощущение тяжести внизу живота. Лорел захотелось придвинуться к Хену, дотронуться до него, снова и снова ощущать его прикосновения.

— Что случилось? — спросил он.

— Ничего.

— Кто вас бил?

Вопрос ошеломил Лорел и поверг в замешательство. Этот человек, казалось, проник в ее прошлое. В голосе прозвучали понимание и сочувствие. Она почувствовала себя слабой и беззащитной. Настороженность и гнев, которые накапливались в душе на протяжении десятилетия, гнетущий страх, из-за которого она добровольно заточила себя в каньоне, — все мгновенно кануло в небытие.

И отчаянно захотелось поделиться с кем-нибудь своей болью. Она так долго несла это тяжкое бремя одна! Горечь и гнев, накопившиеся за долгие годы, рвались наружу.

— Меня часто избивал отчим, — выдохнула она.

И отпрянула от Хена, нервно сцепив перед собой руки. Молодой человек обхватил дрожащие руки женщины ладонями, и сразу же спокойствие и уверенность Хена передались и ей.

— Он напивался и избивал меня. Иногда мне удавалось спрятаться, но не всегда. А когда я стала старше, я начала убегать из дома. Я спала, где приходилось, пока отчим не приходил в себя.

— А ваш отец? Что случилось с ним?

— Его убили, когда мне было пять лет. Маме пришлось выйти замуж; во второй раз. И она выбрала отчима.

— А что произошло с ней?

— Когда мне было девять, она умерла.